Великий князь Николай Николаевич Старший

4086-02

Шильдер Н.Г. Великий князь Николай Николаевич Старший, 1870-е.

Николай Николаевич Старший (1831 — 1891) — Великий Князь, генерал-фельдмаршал, генерал-адъютант, генерал-инспектор по инженерной части и генерал-инспектор кавалерии. Третий сын императора Николая І и императрицы Александры Феодоровны. Именовался Старшим с 24 ноября 1856 года, согласно Высочайшему повелению — для отличия от родившегося тогда его первородного сына, наречённого тем же именем; имел также придворное прозвище — Дядя Низи.

Великий князь Николай Николаевич родился 2 7 июля 1831 года. В тот же день новорожденный великий князь был назначен шефом л.-гв. Уланского полка и зачислен в списки л.-гв. Саперного батальона. Первые годы детства великий князь Николай Николаевич провел под наблюдением матери; кормилицей его была Елена Шарманова, а первой воспитательницей англичанка Роджерс. Так как братья великого князя — Александр и Константин — были значительно старше его, то товарищем его детских игр стал младший брат Михаил, родившийся немного более года спустя после него, а именно 13 октября 1832 года. С ним великий князь Николай Николаевич стал с самого раннего возраста сопровождать родителей во выездах, посещениях некоторых учреждений и путешествиях, присутствовать при производимых в Высочайшем присутствии смотрах и разводах, смотреть учения кадет в Петергофе и гвардейских войск в Красном Селе.

0005_2

Губарев П.К. (художник) и Конрад В. (литограф). Генерал и трубач Л. гв. Уланского Е.И. Выс. Цесаревича Константина Павловича полка 1825–1827 гг.

Первые шесть лет жизни Николай Николаевич почти безотлучно находился при Матери, проживая то в Петербурге, то в Петергофе, на даче Александрия, то в Царском Селе, в Новом дворце. Государь внимательно следил за воспитанием обоих младших сыновей, с малых лет приучая их к простому образу жизни, к физическим упражнениям и движению на воздухе. Учиться они начали очень рано. Первым учителем, научившим их читать и писать, когда великому князю Николаю Николаевичу не было еще 6 лет, был помощник воспитателя великого князя Александра Николаевича, генерал-адъютанта Мердера, С. А. Юрьевич. Когда Николаю Николаевичу пошел седьмой год, воспитание его перешло в руки выдающегося по образованию и душевным качествам боевого генерала — генерал-майора Алексея Илларионовича Философова, 19-го марта 1838 г. назначенного состоять при Их Императорских Высочествах великих князьях Николае Николаевиче и Михаиле Николаевиче. 26 апреля 1838 г. великие князья в сопровождении вновь назначенного воспитателя отправились в каретах в первое заграничное путешествие в Германию и в Швецию. По возвращении из-за границы к великим князьям был приставлен в качестве дядьки помощник инспектора классов I кадетского корпуса штабс-капитан барон В. С. Корф, которому было вменено в обязанность безотлучно находиться при великих князьях. Нравственная же сторона воспитания великих князей и забота об их умственном развитии была возложена на воспитателя Императорского Училища Правоведения П. П. Гельмерсена, служившего своим воспитанникам живым и постоянным примером скромности и необыкновенной простоты и имевшего очень большое влияние на успех нравственного развития великих князей.

1712_98

Зарянко С.К. Зал Училища правоведения с группой учителей и воспитанников. 1840. Русский музей

0006_2

Губарев П.К. (художник) и Конрад В. (литограф). Штаб-офицер и унтер-офицер Л. гв. Уланского Е.И. Выс. Великого Князя Михаила Павловича полка 1837 г.

С 1839 г. начались более серьезные занятия великого князя Николая Николаевича, причем основанием для них почти целиком послужил «План учения», выработанный для Наследника Цесаревича Александра Николаевича воспитателем его В. А. Жуковским. Преподавателями были приглашены выдающиеся по своим познаниям люди. Военные науки преподавали: Ф. Ф. Ласковский, впоследствии инженер-генерал, — фортификацию; А. С. Платов, впоследствии генерал от артиллерии, — артиллерию; О. И. Горемыкин и А. П. Карцов — тактику и военное искусство и Д. А. Милютин, впоследствии генерал фельдмаршал, — правила аванпостной службы. Для практического ознакомления с обязанностями военной службы великий князь должен был в лагерное время обучаться строю и разным военным упражнениям совместно с кадетами 1-го Кадетского корпуса, в ряды которых был зачислен 25-го июня 1839 года. Летом 1843 года великий князь в сопровождении А. И. Философова и нескольких учителей посетил Ревель и другие прибрежные места Балтийского моря. С этого же года начал заниматься артиллерийским и саперным делом. С 12 лет, он стал обучаться в манеже Аничковского дворца вольтижировке и вскоре достиг в этом искусстве необыкновенного совершенства.

0010_2

Губарев П.К. (художник) и Барышев М. (литограф). Рядовой и обер-офицер Л. гв. Уланского Е.И. Выс. Наследника Цесаревича полка 1854–1855 гг.

Начиная с 1844 года великие князья Николай Николаевич и Михаил Николаевич стали выступать в лагери вместе с кадетами, следуя в рядах песенников из самого Петербурга. С 1844 г. великий князь Николай Николаевич уже является не только учеником, но и учителем военного дела: сначала ему было поручено обучение шеренги кадет, затем (в 1845 г.) командование шеренгой, в 1846 г. он был произведен в унтер-офицеры и 1 июля того же года в подпоручики. Однако с производством великого князя в офицеры занятия его в кадетском лагере не прекратились: он упоминается в 1847 и 1849 гг. в звании унтер-офицера, командующего взводом кадет, несмотря на то, что в 1847 г. он был произведен в поручики, а в 1848-м — в капитаны. В 1849 г. великому князю было поручено командование в лагере сводной ротой, состоявшей из гвардейских подпрапорщиков и кадет Пажеского Его Императорского Величества корпуса. В том же году, после смерти великого князя Михаила Павловича, великий князь Николай Николаевич был назначен шефом полков, носивших имя его крестного отца, а именно Тверского драгунского и Сибирского гренадерского. В 1850 году, в день св. Пасхи, 23-го апреля, великий князь Николай Николаевич был назначен флигель-адъютантом к Его Величеству; в том же году, откомандовав в лагере сначала ротой, а потом батальоном 1-го Корпуса, он был 23 октября произведен в полковники.

0011_2

Губарев П.К. (художник) и Барышев М. (литограф) Унтер-офицер и обер-офицеры Л.-гв. Уланского Е.В. полка. Вторая половина 1850-х гг.

В 1850-м же году великие князья Николай и Михаил Николаевичи совершили первое образовательное путешествие по России под руководством генерала А. И. Философова и согласно инструкции и словесным указаниям Императора Николая І, придававшего серьезное значение путешествию великих князей и старавшегося направить их внимание на предметы, существенно важные для познания России. В городах, где великие князья будут останавливаться, Государь приказал осматривать училища, госпитали, губернские присутственные места, тюрьмы и заведения приказа общественного призрения и уклоняться от присутствия при разводах и учениях войск, на которые разрешил смотреть лишь в качестве простых зрителей. Путешествие было совершено по маршруту: Петергоф, Царское Село, Ям-Ижоры, Шлиссельбург, Ладога, Тихвин, Рыбинск, Углич, Ярославль, Кострома, Юрьевец-Подольский, Нижний Новгород, Вязники, Владимир, Москва и Петербург и закончилось в три недели: выехав из Петербурга в полночь 1-го августа, великие князья возвратились 21 августа в 1 час ночи. Приняв участие в юбилейных торжествах Преображенского и Семеновского полков, великие князья 31-го августа отправились во второе образовательное путешествие — на юг России. Чрез Москву, Тулу, Орел, Курск и Харьков они прибыли в Чугуев, где встретились с императором Николаем Павловичем, с которым продолжали дальнейший путь на Полтаву, Киев и Белую Церковь, присутствуя на всех производившихся у этих городов Высочайших смотрах, учениях и маневрах. 5-го октября 1850 года в Варшаве великие князья принимали участие в чествовании светлейшего князя Варшавского, графа Паскевича Эриванского по случаю его 50-тилетнего юбилея.

Из Варшавы великие князья с Государем проехали в Ольмюц, где состоялось свидание с Австрийским императором Францем-Иосифом, а затем одни отправились в Потсдам и Берлин, где провели несколько дней в гостях у прусского короля. 22 августа 1851 г. великий князь присутствовал в Москве на праздновании 25-летия коронования Их Императорских Величеств, затем сопутствовал Государю в поездке Его в Луцк, Киев и Елисаветград, а 18-го сентября отправился в третье и последнее образовательное путешествие — по Новороссийскому краю, — во время которого посетил Николаев, Одессу, Севастополь и объехал значительную часть Крыма. 4-го сентября 1851 г. великий князь был зачислен в списки л.-гв. Конно-Пионерного эскадрона, мундир которого носил с 1840 года. 26-го ноября 1851 года, в день кавалерского праздника ордена св. Георгия Победоносца, состоялось торжественное принесение присяги великим князем Николаем Николаевичем по случаю исполнившегося 27-го июля этого года совершеннолетия его.

4499_original

Генерал Витовтов инспектирует работу Л.-гв. Конно-Пионерного дивизиона на манёврах. Гебенс Адольф Иванович (1819—1888)

На следующий после принесения присяги день великий князь был прикомандирован к л.-гв. Конному полку для командования дивизионом. Практическое изучение кавалерийской службы происходило под руководством выдающегося кавалериста, бывшего командира л.-гв. Кавалергардского полка генерал-адъютанта Р. Е. Гринвальда. Наряду с занятиями строем продолжались и научные занятия великого князя; он изучал законоведение и другие юридические науки под руководством барона (впоследствии графа) M. A. Корфа, в своих «Записках» оставившего любопытные сведения о том внимании и любознательности, с которыми великий князь относился к занятиям.

0015_2

Балашов П.И. (художник) и Конрад В. (литограф). Штаб-трубач, рядовой и обер-офицер Л. гв. Кирасирского Е.В. полка 1845–1846/48 гг.

В 1852 году великий князь с братом своим Михаилом совершил 4-месячное заграничное путешествие, преследовавшее образовательные цели, согласно выработанному А. И. Философовым «Плану учения». Получив паспорта на имя флигель-адъютантов Романова 9-го и Романова 10-го, великие князья 17-го февраля отбыли из Петербурга в Варшаву, а затем чрез Дрезден и Прагу прибыли в Вену, где были радушно приняты императором Францем-Иосифом, назначившим вел. князя Николая Николаевича шефом Австрийского № 2 полка.

0014_2

Балашов П.И. (художник) и Бир (литограф). Обер-офицеры и унтер-офицер Л. гв. Кирасирского Е.В. полка 1843–1845 гг.

Отправившись далее чрез Зальцбург, Мюнхен, Аугсбург, Ульм, Штутгарт, Южный Тироль, Верону, Венецию и Болонью в Рим, великие князья посетили папу Пия IX и почти целую неделю в величайшим интересом знакомились с научными и художественными собраниями вечного города и присутствовали при производившихся в то время археологических раскопках. Затем чрез Неаполь, Ливорно, Флоренцию, Болонью, Модену, Реджио, герцогство Пармское и Милан великие князья направились в Нидерланды, причем в Шлангенбаде встретились с императрицей Александрой Феодоровной и великой княгиней Ольгой Николаевной, с которыми провели около недели, посетив в то же время нескольких соседних герцогов.

В Сестдейне близ Амстердама великие князья посетили вдовствующую королеву Анну Павловну, а затем через Кельн, Ганновер и Веймар возвратились в Петербург. Проведши десять дней на даче Александрия, великие князья снова отправились за границу сопровождать Государя Императора в его путешествии в Берлин для встречи с Императрицей и 5 июля возвратились в Петергоф. Остальную часть лета великие князья провели в лагере, а по окончании лагерных сборов отправились с Государем на юг, где присутствовали на Высочайших смотрах войскам в Гомеле, Чугуеве, Харькове, Полтаве, Елисаветграде, Вознесенске, Николаеве и Севастополе и в начале октября через Киев прибыли в Царское Село. Во время этой поездки, 20-го сентября, великий князь Николай Николаевич был назначен шефом Астраханского кирасирского полка с наименованием этого полка Его именем. В октябре 1852 года закончилась роль А. И. Философова в качестве воспитателя великих князей, и он был назначен попечителем при великих князьях, с которыми оставался неразлучным до самой смерти.

3000_original

Вынос штандарта Л.-гв. Конно-Гренадерского полка. Гебенс Адольф Иванович (1819—1888)

26 ноября 1852 великий князь был произведен в генерал-майоры с назначением генерал-инспектором по инженерной части и командиром 1-й бригады 1-й легкой гвардейской кавалерийской дивизии, а 28 ноября Высочайше повелено было подчинить великому князю и л.-гв. Конно-Пионерный дивизион по строевой части. В том же году, 1-го декабря, великий князь был введен Председателем Государственного Совета в заседание Общего Собрания, причем Председатель объявил, что Государю угодно было повелеть, чтобы великий князь присутствовал на заседаниях Совета, не принимая участия в решении дел.

0016_2

Балашов П.И. (художник) и Конрад В. (литограф) Генерал и рядовой Л. гв. Кирасирского Е.В. полка 1846/48–1853 гг.

В 1853 году великий князь сопровождал Государя в Ольмюц, а в сентябре того же года он посетил Варшаву, Ивангород и Киев для инспектирования их крепостей и саперных батальонов, а также для открытия Киевского цепного моста. В октябре этого года начались военные действия против Турции, а в начале следующего — против Англии и Франции. Великий князь Николай Николаевич принимал деятельное участие в защите Петербурга и укреплении Балтийского побережья. В феврале 1854 г. он вместе с Государем и великим князем Михаилом Николаевичем отбыл в Финляндию, где осматривал Свеаборгские укрепления, затем осматривал Кронштадт, Ревель и наблюдал за возведением в устьях Невы новых укреплений, имевших целью предотвратить возможную высадку союзного флота. С 9-го марта 1854 года великий князь находился почти безотлучно при войсках, охранявших С.-Петербургскую губернию, но в конце года чрезвычайные обстоятельства потребовали его присутствия на юге, в действующей армии, и 27-го сентября 1854 года он был командирован в распоряжение командующего 3, 4 и 5 пехотными корпусами князя M. Д. Горчакова, а 23 октября этого года прибыл в Севастополь. Отправляя младших сыновей своих в действующую армию, Государь имел в виду поднять дух ее, угнетенный рядом неудач.

0017_2

Балашов П.И. (художник) и Барышев М. (литограф) Обер-офицер и рядовой Л.-гв. Кирасирского Е.В. полка 1854–1855 гг., рядовой Л.-гв. Кирасирского Е.В. полка в кителе 1856–1857 гг.

6-го октября великие князья прибыли в Кишинев, в штаб главнокомандующего, а вскоре после того он получил собственноручное письмо Государя, в котором Его Величество высказывался за немедленное отправление сыновей в Севастополь. «Полагаю, что долг чести требует, чтобы ты моих рекрут немедленно отправил в Крым, к Меншикову, с тем, чтобы они там оставались при нем до минования опасности или до изгнания неприятеля». Одновременно с этим Государь писал главнокомандующему Крымской армией князю А. С. Меншикову: «Сыновьям Моим, Николаю и Михаилу, дозволил Я ехать к тебе; пусть присутствие их при тебе докажет войскам степень моей доверенности; пусть дети учатся делить опасности ваши и примером своим служат одобрением храбрым нашим сухопутным и морским молодцам, которым я их вверяю».
Прибыв в армию 23 октября, великий князь Николай Николаевич на следующий же день принимал участие в сражении на Инкерманских высотах, за отличие в котором был награжден орденом св. Георгия 4-й ст. По словам А. И. Философова, великие князья, несмотря на предосторожности, принятые им и князем Меншиковым, попали в этом сражении под огонь артиллерии. Великим князьям приходилось после того еще не раз принимать участие в перестрелках с неприятелем.

Благодаря стараниям великих князей начальником Севастопольского гарнизона был назначен барон Остен-Сакен, умевший так хорошо поддерживать дух войск, а помощником к нему адмирал Нахимов. Большое внимание обратили великие князья также на улучшение состояния госпиталей, которые они посещали ежедневно, ободряя и утешая раненых.

izvestiya-iz-sevastopolya-litografiya-a-a-kozlova-raskrashennaya-akvarel-1854-55

А. Козлов. Известия из Севастополя. Литография. 1854–1855 годы

Болезнь Императрицы вызвала великих князей из Севастополя в Гатчину, но как только выяснилось, что болезнь приняла благоприятный оборот, они немедленно отправились обратно и 15-го января 1855 года прибыли в Севастополь, в котором кипела работа по обороне крепости. По распоряжению главнокомандующего великий князь Николай Николаевич был 20 января назначен заведующим всеми инженерными работами, укреплениями и батареями на северной стороне Севастополя, на пространстве от Константиновской батареи до Микензовой горы включительно. Отзываясь о деятельности великого князя по укреплению Севастополя, Э. И. Тотлебен отмечал его знание дела, его практический ум и неутомимое рвение, соединенные при этом с необыкновенной скромностью. Всем сердцем отдаваясь тяжелой участи Севастополя, великие князья проявили особенно много энергии после того, как князь Меншиков заболел и послал Государю прошение об освобождении его от обязанностей главнокомандующего: Николай Николаевич по собственной инициативе написал Государю о необходимости заменить князя Меншикова князем Горчаковым, что и было исполнено 15 февраля 1855 г. 21 февраля было получено известие о том, что скончался император Николай Павлович, и великие князья поспешили в Петербург, куда прибыли 28 февраля и где присутствовали при погребении Августейшего Отца.

Великому князю Николаю Николаевичу не пришлось возвратиться в Севастополь, так как со вступлением на престол императора Александра II на него были возложены новые ответственные обязанности: 27-го марта 1855 г. он был назначен членом Государственного Совета, а затем ввиду продолжения войны, после ряда серьезных подготовительных работ, командирован 1-го июня по Высочайшему повелению в Финляндию для укрепления подступов к крепости Выборгу, со стороны Транзунда, а также для осмотра и поверки береговых батарей и укреплений, возведенных в крепостях Кюмель-городе, Фридрихсгаме, Свеаборге и городах Або, Тавастгусте и Таммерфорсе. В этой командировке великий князь пробыл более двух недель и своими указаниями, энергией и нравственной поддержкой существенно способствовал успеху производившихся работ, за что был 16-го июня удостоен особого Монаршего благоволения. Находясь при войсках, охранявших прибережье Петербургской губернии, в составе промежуточного к Нарве отряда, великий князь 3-го июля был вторично командирован для выбора и укрепления позиции у деревни Бронной на случай высадки в этом месте неприятеля. За успешное укрепление этой позиции великому князю была объявлена искренняя признательность Государя, давшего вскоре за тем великому князю новое поручение — восстановить шхерные батареи близ Выборга, поврежденные неприятельским флотом у Транзунда 1-го июля 1855 года.

5829_original

Группа военных чинов Л.-гв. 1-го Стрелового батальона. Гебенс Адольф Иванович (1819—1888)

В течение весны и лета этого года великий князь был назначен шефом 6-го саперного батальона (17-го апреля), 2 батальона стрелкового полка Императорской фамилии и 22-го июня 1855 года л.-гв. Конно-пионерного эскадрона, впоследствии упраздненного.

Осенью 1855 года великий князь был командирован на юг для приведения в оборонительное положение города Николаева и 1-гo сентября вместе с великим князем Константином Николаевичем отбыл туда через Москву, Тулу, Орел, Курск, Харьков, Полтаву и Кременчуг. Будучи назначен заведующим инженерной частью работ, великий князь проявил много энергии, работая с самого раннего утра и производя постоянные смотры земляных работ для укрепления подступов к Николаеву. Из Николаева великий князь отбыл 26 октября в Крым, где ему было поручено Государем инспектирование передовых войск и отрядов. Возвратившись затем в Николаев, великий князь закончил свои занятия и 6 ноября отправился в Царское Село, но уже 15-го ноября был командирован для общего руководительства всеми работами по усилению Кронштадтского рейда, укреплению северного фарватера и заграждению подступов к рейду со стороны южного и северного фарватеров. В этой командировке великий князь находился до самого заключения мира, последовавшего 9 марта 1856 г.

0018_2

Губарев П.К. (художник) и Барышев М. (литограф) Обер-офицеры Л. гв. Гусарского полка 1845–1852 гг.

Усовершенствовавшись в течение севастопольской кампании в инженерном деле, великий князь Николай Николаевич еще более полюбил его и 25-го января 1856 года вступил в исполнение прямых своих обязанностей по званию генерал-инспектора по инженерной части. 25-го января он был назначен генерал-адъютантом к Его Величеству с оставлением командиром 1-ой бригады 1-ой гвардейской легкой кавалерийской дивизии и шефом Александрийского Гусарского полка, которому повелено было именоваться Гусарским имени Его Высочества полком. Кроме того, 3-й роте л.-гв. Саперного батальона повелено было именоваться ротой Его Высочества. Отличиями этими император Александр II отметил день бракосочетания великого князя Николая Николаевича с принцессой Ольденбургской Александрой Петровной.

0019_2

Губарев П.К. (художник) и Барышев М. (литограф) Генерал, обер-офицер и рядовой Л. гв. Гусарского полка 1852-1855 гг.

Вскоре после того (19-го марта) был заключен Парижский мир, и великий князь получил возможность несколько отдохнуть от тревог военного времени. 26-го августа 1856 года по случаю коронования Императора Александра II великий князь был произведен в генерал-лейтенанты и назначен почетным президентом Николаевской Инженерной академии и начальником 1-ой легкой гвардейской кавалерийской дивизии, в следующем году переименованной во 2-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. 4-го сентября того же года он принимал участие в состязании офицеров в стрельбе в цель на 400 шагов и получил приз 2-го разряда за отличную стрельбу (стрелковое ружье 6-линейного калибра с вензелем Его Величества и особой надписью). 1-го октября состоялся приказ о зачислении великого князя Николая Николаевича в списки л.-гв. стрелкового Императорской фамилии батальона с назначением его шефом 3-й роты этого батальона. В тот же день он был назначен членом Высочайше учрежденной Комиссии для улучшений по военной части. 6-го ноября у великого князя родился сын Николай, а 27-го ноября последовало Высочайшее повеление о том, чтобы великий князь отец именовался Николаем Николаевичем Старшим.

0021_2

Губарев П.К. (художник) и Конрад (литограф) Обер-офицеры и рядовой Л. гв. Гусарского Е.В. полка 1855-1856 гг.

В 1857 году начались работы великого князя в области реформирования нашей кавалерии: будучи назначен в этом году членом Комитета о способе ремонтирования ее, великий князь очень заинтересовался кавалерийским делом и на этом специальном поприще несколько лет работал под руководством многоопытного генерал-адъютанта Р. Е. Гринвальда. с которым, однако, вскоре стал расходиться во мнениях.

26 августа 1858 года великий князь был назначен шефом 1-го Кавказского саперного батальона, а 12-го апреля следующего года ему было поручено командование гвардейским кавалерийским корпусом, командиром которого он был утвержден 22 июля 1860 года. 30 августа того же года великий князь был произведен в инженер-генералы с оставлением во всех занимаемых должностях и званиях. В этом же году и в следующем великий князь был дважды командирован за границу: в первый раз — в Берлин для присутствования при погребении тела короля Фридриха Вильгельма ІV, а во второй раз — в Кенигсберг и Берлин на коронование короля Вильгельма I.

0023_2

Губарев П.К. (художник) и Конрад (литограф) Офицеры и рядовой Л. гв. Гусарского Е.В. полка 1858–1859 гг.

В 1861 году, с апреля по июль, великому князю было Высочайше повелено командовать отдельным гвардейским корпусом, и с того же года он стал принимать действительное участие в заседаниях Совета Министров и Государственного Совета. 30 августа 1862 г. великий князь был назначен командиром отдельного гвардейского корпуса с зачислением в л.-гв. Конный полк и в октябре того же года на открытии памятника тысячелетия России в Новгороде командовал отрядом гвардейских войск, присутствовавших на этом торжестве, а в декабре был назначен председателем специального комитета по устройству и образованию войск.

1864 год внес много перемен в жизнь и деятельность великого князя: в этом году были учреждены военные округа, и по упразднении звания командира отдельного гвардейского корпуса великий князь был назначен 10 августа командующим войсками гвардии и петербургского военного округа, 15-го августа генерал-инспектором кавалерии с оставлением во всех прочих должностях, а 18-го августа — членом Комитета о раненых.

Получив от Государя и военного министра, генерал-адъютанта Д. А. Милютина, полную самостоятельность в деле управления войсками гвардии и петербургского военного округа, великий князь стал с необыкновенным рвением проводить в жизнь те начала, в выработке которых принимал личное участие в Комитете по устройству и образованию войск и в необходимости которых убедил его личный опыт во время Севастопольской кампании. Вместо прежних линейных учений с шаблонными упражнениями по уставу начались более частые маневрирования малых и больших отрядов разных родов оружия, учения с боевыми патронами, появился обозначенный противник. Требования в духе хорошей боевой подготовки стали предъявляться не только к кавалерии, во главе которой стоял великий князь, но благодаря его влиянию они коснулись и пехоты и артиллерии, в особенности относительно производства стрельбы.

6155_original

Группа военных чинов Л.-гв. 2-й Артилерийской бригады. Гебенс Адольф Иванович (1819—1888)

30 августа 1867 года великий князь Николай Николаевич был назначен главнокомандующим войсками гвардии и Петербургского военного округа и в этой должности пробыл до конца 1876 года.Близкое участие принимал великий князь также в разрешении вопроса о перевооружении армии и о введении всеобщей воинской повинности.

В 1872 году великий князь совершил большое путешествие по Востоку и Святой земле, причем посетил Константинополь и Иерусалим. Во время этого путешествия ему удалось видеть турецкие войска, представившиеся по повелению султана Абдул-Азиса под командой его сына Юсуф-Иззедин-эффенди, и, благодаря своему правильному военному взгляду, великий князь сумел даже по мимолетным встречам с турками оценить их силы и военные качества.

20 апреля 1875 г. великий князь был зачислен в л.-гв. Казачий Его Величества полк, а 11-го июля того же года в сословие Донского Казачьего войска во вновь образовавшуюся тогда станицу на урочище Карачеплак, наименованную в честь Его Высочества «Великокняжеской». В том же году (27-го апреля) великий князь был командирован для осмотра резервных артиллерийских бригад и государственных конских заводов.

В августе 1876 года великий князь был командирован в Варшаву, в окрестностях которой должны были происходить маневры в Высочайшем присутствии. Здесь он заболел и с трудом руководил маневрами.

В это время отношения Турции и России, вступившейся за угнетаемые Турцией славянские народности, крайне обострились. Хотя война Турции против Сербии и Черногории временно прекратилась, и разрешение спора их между собой было передано конференции держав, однако, Император Александр II, желая добиться прочной защиты славян, решил мобилизовать войска Киевского, Одесского и Харьковского военных округов и сформировать действующую армию. Последняя должна была собраться в Бессарабии; главное начальство над ней было поручено Государем великому князю Николаю Николаевичу. Приказ об этом был издан 1 ноября 1876 г., а 6 ноября великий князь был зачислен в списки л.-гв. Гусарского Его Величества и л.-гв. Литовского полков.

Окончательной целью кампании, которую приходилось вести великому князю, Государь назначил «Константинополь». Цель эта как нельзя более пришлась по сердцу великому князю, но он знал, что для удачного достижения ее нужно весьма многое, чего у вас не было: военное министерство и армия не были вполне готовы к войне; денежные средства России были не в блестящем состоянии; кроме турок, врагов явных, приходилось считаться с врагами тайными — англичанами и австрийцами; наконец, на Черном море у нас не было флота. 19 ноября 1876 г. великий князь отбыл из Петербурга и через Москву, Киев и Одессу прибыл 23 ноября в Кишинев, где с первого же дня начал усиленную работу по сосредоточению армии в пределах Бессарабии и по разрешению разных существенных вопросов, связанных с предстоявшей ей боевой деятельностью. Осматривая лично проходившие через Кишинев воинские части, великий князь входил в подробности их боевой подготовки и материального обеспечения, беседовал с офицерами и солдатами, узнавая их нужды, и ходатайствовал пред Государем об увеличении порционных денег и отпуска на довольствие солдат и фуража. Эта энергичная деятельность великого князя была прервана в начале декабря серьезной болезнью, которая, несмотря на усиленное лечение, не прекращалась до конца января и прошла только после переезда великого князя в Одессу.

19 марта 1877 года в Лондоне был подписан представителями всех держав протокол о том, чтобы Турция заключила мир с Черногорией, на что 28 марта Турция ответила отказом, и в результате переговоров последовало 12 апреля объявление войны. На стороне России были Черногория, Сербия, Румыния, но все они по боевым качествам и численности своих армий уступали Турции, доведшей численность своих вооруженных сил до 450 тыс. регулярных и 100 тыс. иррегулярных войск. По своим боевым качествам турецкие солдаты были прекрасны, и, кроме того, значительная их часть уже принимала участие в боях с сербами и черногорцами. Почти вся турецкая пехота и кавалерия была вооружена ружьями нового образца Пибоди-Мартини, артиллерия также была перевооружена, усилены и частью возведены новые укрепления, и, наконец, на Черном море и на Дунае у турок был довольно значительный флот. Численность нашей армии на Балканском полуострове не превышала 196 тысяч, из которых 60 тыс. охраняли Черноморское побережье; большая часть этих войск была вооружена ружьями старой системы; орудия были слабее турецких дальнобойных, и обоз наш был слишком тяжел и непригоден для действий в гористой местности. Великий князь был крайне озабочен несоответствием имевшихся в его распоряжении сил поставленной ему задаче, но решился сделать все возможное для ее осуществления. Между прочим, он обратился с воззванием к жителям Румынии, в котором высказывал надежду, что русская армия встретит среди них гостеприимство и радушие, а также содействие в оказании помощи угнетенным христианам Балканского полуострова.

Переправа через Дунай

Наступало время решительных действий русской армии, а между тем переправа через Дунай замедлилась как вследствие высокой воды, так и потому, что из России не прибыли своевременно понтоны, которые предстояло еще собрать и сосредоточить заблаговременно вблизи предполагавшегося места переправы. Великий князь крайне волновался, сознавая всю тяжесть лежавшей на нем ответственности и в то же время чувствуя необходимость иметь первый успех на Дунае. 8 и 9 июня он лично произвел тайную разведку берегов Дуная и выбрал место для переправы наших главных сил у Систова, причем отдал такие распоряжения, которые убедили всех, что переправа произойдет у Фламунды. 12 июня великий князь со своим штабом расположился в деревне Драче, между городом Турн-Магурелли и деревней Фламундой, против лежащей на турецком берегу крепости Никополя, откуда турки 13 июня начали артиллерийскую перестрелку, которая продолжалась и 14 числа. Наконец, в ночь на 15 июня из устья реки Ольты, мимо Никополя, к месту переправы было спущено 100 деревянных понтонов и немедленно начались работы по устройству моста ниже Систова, а рано утром началась переправа корпуса генерала Радецкого во главе с 14-й дивизией генерала Драгомирова, и около часу наши войска уже утвердились на правом берегу Дуная. В 6½ часов вечера начальник штаба действующей армии, следивший за переправой у Зимницы, донес великому князю, что Систово и окружающие высоты в наших руках.

_original

Дмитриев-Оренбургский Н. Д. (1837-1898). Переправа русской армии через Дунай у Зимницы 15 июня 1877 года. (1883 г.)

Но осчастливленный первым успехом, великий князь не переоценивал его значения, а энергично принялся за продолжение дела. По составленному им и одобренному Государем плану были сформированы особые отряды, которые получили самостоятельные и ответственные задачи: передовой — генерала Гурко для занятия Тырнова и проходов через Балканы; второй — генерала барона Криденера для взятия Плевны и образования правого заслона к Никополю и Виддину, а также занятия их, и третий — под начальством Наследника Цесаревича и великого князя Александра Александровича — имевший целью обложение крепости Рущука, взятие его и образование заслона слева. Главные силы под личным начальством великого князя главнокомандующего должны были вести наступление на Тырнов. Понимая, что бывших в его распоряжении войск совершенно недостаточно для достижения поставленной Государем цели, великий князь несколько раз просил Государя об увеличении состава действующей армии. Он был далек от мнения многих окружавших Государя лиц, которые, недостаточно оценивая положение, а также достоинства турецкой армии, считали возможным закончить весь поход до Константинополя в 25 дней. С другой стороны, он учитывал и то, какое впечатление могла произвести не только на армию и на Россию, но и на Европу необходимость хотя бы временного отступления даже частью армии, раз при ней находится Государь, а при незначительности численного состава армии нельзя было предвидеть всех случайностей…
25 июня великий князь со штабом окончательно перешел на турецкий берег Дуная и стал биваком возле Систова, у деревни Царевище. Стараясь быть ближе к войскам, он поместился в палатке (между прочим, той самой, в которой жил во время Севастопольской войны).

26 июня было получено извещение о взятии кавалерией генерала Гурко Тырнова, доставившее великому князю двойное удовлетворение: и как главнокомандующему и как генерал-инспектору кавалерии. Движение к Тырнову было настоящим триумфальным шествием: восторг населения, уверенного в том, что с появлением русских турецкое иго навсегда отошло в область прошедшего, был неописуем: всюду раздавались радостные крики: «да живет Царь Александр, да живет царь Николай!» Остановившись в Тырнове, великий князь стал ожидать результатов действий отряда генерала Гурко, вскоре взявшего Хаинкиой, Шипку и Казанлык. Чрез несколько времени была получена радостная весть о взятии генералом бароном Криденером Никополя, но вслед за тем пришло известие о неудаче генерала Шильдер-Шульднера под Плевной.

93-harbi-i289248-1200x630

Дмитриев-Оренбургский Николай Дмитриевич (1837-1898). Сдача крепости Никополь 4 июля 1877 года.

На этот раз великому князю удалось убедить Государя усилить действующую армию 2 и 3 пехотными дивизиями и 3 стрелковой бригадой, ибо Плевна показала, что справляться с турками значительно труднее, чем предполагали некоторые, и стало очевидным, что недостаток войск явился главной причиной задержки нашего движения вперед, к Константинополю…

19-го июля была получена от Криденера телеграмма о новой неудаче. «Бой длился целый день, у неприятеля громадное превосходство сил, отступаю на Булгарени». Великий князь был крайне огорчен этой телеграммой, но эта новая неудача побудила его к самым решительным действиям. Он телеграфировал Государю о своем намерении «непременно еще атаковать неприятеля и лично вести третью атаку», затем посетил Государя в Беле и на состоявшемся в тот же день совещании настоял на усилении армии. Было решено немедленно мобилизовать и выслать в район военных действия гвардию, 24-ю и 26-ю пехотные дивизии и гренадерский корпус, против чего на этот раз не протестовал и военный министр, признавший, что имел о силах турок слишком ошибочные сведения. Так как Государь не согласился на третью атаку Плевны, то решено было действовать выжидательно, стараясь выманить турок из укрепленных позиций в открытое поле, а самим укрепиться в занятых пунктах.

29 июля великий князь со своим штабом перешел в Горный Студень, расположившись в центре войск, и откуда должен был ездить в Белу, в Главную Императорскую квартиру, чтобы вносить успокоение в умы приближенных Государя, впавших в уныние и подвергавших несправедливой критике действия главнокомандующего. Свои взгляды великий князь подробно изложил в особой записке, поданной Государю, в которой доказывал, что движение передового отряда за Балканы и занятие Балканских проходов, которое вытекало из утвержденного Государем плана войны, целью которой был поставлен Константинополь, не было ни преждевременным, ни рискованным; что отбитые под Плевной войска наши не были разбиты и, наконец, что обвинение его в том, что он не имел резерва, несправедливо, так как резерв имелся, хотя и состоял только из одного корпуса. После этой записки военный министр предложил усилить действующую армию еще одним корпусом.

Между тем, турки, воспользовавшись приостановкой действий нашей армии, решили атаковать перевалы, и 9-го августа Сулейман-паша начал бешеные атаки на очень слабый отряд генерала Дерюжинского. Благодаря своевременной помощи генерала Ф. Ф. Радецкого, все атаки на Шипке были отбиты и позиция удержана, но турки также расположились в горах, окружив наши войска полукольцом.

Захват Гривицкого редута под Плевной. Дмитриев-Оренбургский Николай Дмитриевич (1837-1898).

23 августа Скобелевым и кн. А. К. Имеретинским была взята Ловча, и великий князь, боевые силы которого увеличились в это время более чем на 80 тысяч человек, решился вновь атаковать Плевну. В присутствии Государя 26 августа началась бомбардировка Плевны, продолжавшаяся до 30 августа, когда произошел общий штурм, не увенчавшийся успехом, несмотря на ряд энергичных атак, веденных нашими и румынскими войсками, приведших к захвату некоторых позиций на флангах. Следующий день был еще менее удачным: пришлось отдать то, что накануне было взято Скобелевым. На военном совете, состоявшемся 1 сентября на поле битвы, великий князь еще раз, ссылаясь на то, что война начата с недостаточными силами, а также на страшный, непомерный урон, ослабивший и расстроивший все части, сражавшиеся накануне под Плевной, на отсутствие резервов и отдаленность шедших из России подкреплений, считал необходимым отступить к Дунаю, но Государь не согласился с этим мнением, решив от Плевны не отступать, а приступить к правильной осаде ее, для чего был вызван из Петербурга генерал Тотлебен.

post-5571-0-41569200-1476524819

Артиллерийский бой под Плевной. Батарея осадных орудий на Великокняжеской горе. Дмитриев-Оренбургский Н. Д. (1837-1898).

15-го октября было решено для овладения Плевной принять систему тесного обложения; 16-го был взят Телиш, а в конце октября великий князь ввиду получавшихся из Плевны известий, что положение ее вследствие недостатка продовольствия и снарядов становится трудным, обратился к командовавшему плевнинской армией Осману-паше с письменным предложением сдаться, на что Осман ответил любезным письмом, в котором очень благодарил великого князя, но заявил, что и помыслить не может предлагать своей храброй армии капитулировать и намерен, как подобает честному солдату, отстаивать до последней капли крови свою позицию, честь своей армии и интересы своей родины. После этого известия великий князь решил еще более усилить осаждавшую Плевну армию. Только 27 ноября было получено известие, что Осман-паша решил выйти из Плевны и прорваться сквозь ряды осаждавших. Великий князь направился на передовые позиции, где получил донесение о сдаче Османа-паши. Главнокомандующий тотчас выехал навстречу турецкому герою, которого встретил ехавшим в экипаже; протянув руку Осману-паше, великий князь сказал по-французски: «Браво, Осман-паша! Мы все удивляемся вашей геройской обороне и стойкости и гордимся иметь такого противника, как вы и ваша армия!».

14

Последний бой под Плевной 28 ноября 1877 года. Дмитриев-Оренбургский Николай Дмитриевич. 1889.

На следующий день был назначен молебен близ Плевны, на редуте № 5, где была ставка Османа-паши. Подъезжая туда и увидев великого князя, Император Александр Николаевич вышел из коляски и с криком «ура», бросился в его объятия. Затем Государь собственноручно надел на великого князя ленту ордена св. Георгия 1-й степени, наградил Георгиевскими крестами нескольких генералов, и, скомандовав: «слушай, на караул!», отдал честь главнокомандующему.

13735

Алексей Кившенко Сдача Плевны (Раненый Осман-паша перед Александром II) 1878 год. 1880

30 ноября состоялся в Порадиме у Государя военный совет, на котором великий князь развил свой план немедленного зимнего перехода через Балканы, признавая всякое замедление выгодным только для неприятеля. План великого князя был одобрен Государем, и было решено: 1) усилить отряд ген. Гурко, в конце октября двинувшегося к Орхонии и Софии и одержавшего несколько блестящих побед, 9-м корпусом и 3-ей пехотной гвардейской дивизией и, оттеснив армию Мехмеда-Али, наступать к Софии и далее, вдоль южного склона Балкан к Казанлыку, чтобы выйти в тыл туркам у Шипки. В случае отступления турок гнать их к Адрианополю; 2) усилить Шипкинский отряд ген. Радецкого 11-м корпусом и частью 4-го корпуса под начальством М. Д. Скобелева и всем этим войском перейти в наступление, когда Гурко перевалит через Балканы; 3) Плевнинский отряд расформировать, направив войска его частью к Гурко и Радецкому, частью (4-й корпус) к Цесаревичу; а гренадерский корпус — в общий резерв; 4) рущукскому отряду Цесаревича оставаться в прежнем положении и присоединить к нему все наши отряды из Журжева, Ольтеницы и Калараша, где расположить румынские войска.

Неудержимо стремясь за Балканы, великий князь, несмотря на возражения генералов Тотлебена, князя Имеретинского и Скобелева, приказал генералу Гурко перевалить чрез Балканы, во что бы то ни стало. 10-го декабря Гурко донес, что к туркам мало-помалу прибывают подкрепления у Араб-Конака, Лютикова и Златицы, преграждавших ему путь от Софии на Шипку, и что движение будет очень трудное. Генерал же Радецкий признал движение на деревню Шипку прямо по дороге действием, совершенно безрассудным, потому что спуск к Шипке укреплялся очень хорошо. То же доказывал и начальник штаба генерал Дмитровский, но великий князь оставался непоколебимым и отдал Радецкому положительное приказание: немедленно приступить к расчистке обходных путей и вообще ко всем подготовительным распоряжениям для наступления, которое должно быть начато около 20 декабря.

1473585335_07

Адольф Шарлемань Переход лейб-гвардии 6-й Донской батареи через Балканы. 1877 год. 1879

13-го декабря утром генерал Гурко выступил за Балканы тремя колоннами, и после невероятно трудного похода через снежные горы, по обледенелым тропинкам, при жестоком морозе и вьюге, таща на плечах 4-фунтовые орудия, пролагая новые дороги, авангард западного отряда овладел выходами из Балкан между Араб-Конаком и Софией, а кавалерия встала уже на Софийском шоссе; неприятель был захвачен врасплох, благодаря чему мы потеряли всего 5 человек. Об этой радостной вести великий князь немедленно телеграфировал Государю и циркулярно во все места и отряды. 21 декабря получилось от Гурко донесение об окончательном переходе его через Балканы. Это чрезвычайное известие доставило великому князю великую радость, так как новый успех наших войск, который должен был произвести удручающее впечатление на турецкую армию и правительство, давал ему новый шанс на славное окончание кампании, за которую придворные круги, печать, а за ней и значительная часть русского общества обвиняли великого князя. С переходом через Балканы, за которым вскоре последовала победа при Ташкисене, Горном Бугарове, Араб-Конаке, Шардорнике и в сочельник — взятие Софии, приближалось осуществление заветной цели кампании. Тем более озабочивало великого князя положение отряда генерала Радецкого, которому предстояли действия на Шипке в очень тяжелой горной обстановке, и неуспех которого мог в значительной степени подорвать значение предыдущих побед. Беспокоила великого князя также крайняя необеспеченность войск самой необходимой одеждой, о чем он в день Рождества Христова послал военному министру телеграмму.

1

Торжественный въезд русских войск в Софию. Литография П.Н.Шарапова 1878г

27 декабря великий князь со штабом переехал в Ловчу, где ему была устроена восторженная встреча и где он после полугодовой жизни в палатке получил возможность поместиться в доме. На следующий день турецкий военный министр Реуф-паша телеграфировал великому князю, что «Высокая Порта» поручила Главнокомандующему в Румынии Мехмеду-Али-паше начать переговоры о перемирии, на что великий князь ответил, что уполномоченный должен быть прислан к нему, но что вопрос о перемирии может быть разрешен только после принятия турками оснований мира. Телеграфировав о турецком предложении Государю, у которого он испрашивал инструкцию для ведения переговоров, великий князь поручил в то же время генералу Гурко дать знать Мехмеду-Али-паше, чтобы ехал в Главную Квартиру, а самому энергично продолжать военные действия. В тот же день 28 декабря была получена депеша генерала Радецкого о сдаче всех турецких войск, бывших под начальством генерала Весселя-паши против нашей позиции, в количестве 10 батарей, 41 батальона и 1 полка кавалерии, и занятии Казанлыка князем Святополк-Мирским, а Шипки — Скобелевым. Радость великого князя, лиц его свиты, а затем и всего войска и населения Ловчи была чрезвычайная: звуки народного русского гимна, покрываемого неумолкаемым «ура», сливались с радостным перезвоном колоколов церквей, где совершались благодарственные молебны. Государю великий князь отправил телеграмму следующего содержания: «Армия Вашего Величества перешла Балканы, и русские знамена победоносно развеваются на всем протяжении от Софии до Казанлыка».

Поручив генералу Гурко наступать на Филиппополь, а генералу Радецкому занять как можно скорее Ески-Загру и Адрианополь, великий князь поспешил сам к победоносным войскам и 31 декабря, осмотрев позиции у Шипки и сердечно поблагодарив от имени Государя и своего стоявшие здесь славные полки 14 пехотной дивизии, прибыл в Казанлык, где приветствовал с победой и благодарил остальные части отряда Радецкого, которому великий князь, лично скомандовав войскам: «Слушай, на караул!», провозгласил «ура». В день нового 1878 года Государь поздравил великого князя и прислал ему новую награду — золотую саблю, благодаря за которую великий князь телеграфировал Государю, что эта «награда доставила ему огромное удовольствие, тем более, что получил ее сегодня в Казанлыке, после того, как перешел лично Балканы». Затем состоялся у генерала Радецкого обед, на котором все тосты, за неимением вина, пили водою.

2 января была получена от Государя инструкция и полномочие для заключения просимого турками перемирия, а 3-го числа пришло уведомление от турецкого военного министра, что в Главную Квартиру едут для переговоров министр иностранных дел Сервер-паша и министр двора Султана Намык-паша. Тем не менее, великий князь решил использовать благоприятный момент — панику в турецкой и воодушевление в нашей армии — и двигаться неуклонно вперед, обрадованный сочувствием Государя, высказавшего мнение, что «необходимо движение вперед без всякого замедления» и не останавливаясь перед тем, что войскам приходилось идти, не передохнув после тяжелого Балканского похода, не пополнив боевых запасов и не исправив одежды, обуви и снаряжения, без артиллерии и обозов.

5 января ген. Гурко занял Филипопполь, соединенный железной дорогой с Константинополем, а 7-го числа прибыли турецкие уполномоченные, которых великий князь принял на следующее утро и которым немедленно вручил условия мира. Согласно выраженному Государем желанию, он неоднократно настаивал на выражении уполномоченными их предложений, но они отвечали, что предложений никаких не имеют, за исключением просьбы приостановить как можно скорее военные действия, на что великий князь ответил указанием тех условий, при которых эта приостановка была бы возможна.

knladwo97qokytvymvw2wq

Въезд великого князя Николая Николаевича в Тырново 30 июня 1877 года, Николай Дмитриевич Дмитриев

В тот же день вечером генерал Струков донес, что появление его перед Адрианополем вызвало в городе панику и бегство турецких войск и властей, вследствие чего иностранцы обратились к нему с просьбой о занятии города для восстановления порядка. Великий князь немедленно приказал генералам Скобелеву и Радецкому двинуться к Адрианополю. Между тем, турецкие уполномоченные, ссылаясь на недостаточность своих полномочий, отказались подписать наши требования и заявили, что должны отправиться за инструкциями в Константинополь.

Выразив сожаление по поводу недостаточности их полномочий, великий князь отпустил обоих пашей и немедленно телеграфировал Государю, спрашивая: ожидать ли ему новых инструкций для заключения перемирия, а также прося указаний, что делать в тех случаях: 1) если английский и другие флоты вступят в Босфор; 2) если будет иностранный десант в Константинополе; 3) если там будут беспорядки, резня христиан и просьба о помощи к нам; и 4) как отнестись к Галлиполи — с англичанами и без англичан? Едва была отправлена депеша с этими вопросами, как было получено извещение военного министра о том, что дипломатия наша дала обещание Англии, что наши действия не будут направлены на Галлиполи, если только турки не стянут туда своих сил. Явное вмешательство Англии крайне обеспокоило великого князя, опасавшегося, что, в случае возникновения паники в Константинополе и резни христиан, англичане займут турецкую столицу до нашего прихода; однако, полученное 10 января от генерала Струкова известие о занятии Адрианополя вновь ободрило его, и он решил ни в коем случае не принимать перемирия на тех условиях, которые турки отказались принять накануне, а пользуясь всеобщей паникой в турецких войсках, стремительно наступать на Константинополь и Галлиполи. Телеграфное сношение с Петербургом крайне стесняло самостоятельность действий великого князя: депеши нередко противоречили одна другой, приходили с большим опозданием, вследствие чего сплошь и рядом оставался неиспользованным тот или иной удобный момент воздействовать на неприятеля.

Свидетельствуя в одном из своих донесений Государю, что среди турок началась невероятная паника, великий князь высказал «свое крайнее убеждение, что при настоящих обстоятельствах невозможно уже теперь остановиться и, ввиду отказа турками условий мира, необходимо идти до центра, т. е. до Царьграда, и там покончить предпринятое Государем святое дело». Указав далее, что сами уполномоченные Порты говорят, что их дело и существование кончены, и нам не остается ничего другого, как занять Константинополь, великий князь заключал свое донесение тем, что не будет порешать с уполномоченными до получения ответа от Государя, а пока с Богом идет вперед. 11-го января великий князь уведомил Государя о своем выступлении в Адрианополь, где предполагал остаться недолго и двинуться к Константинополю. «Если не получу Твоего приказания остановиться, — писал он, — с благословением Божиим, может быть, буду скоро в виду Царьграда!.. все в воле Божией». Переехав 12 января в Ески-Загру, дважды разоренную турками и болгарами, великий князь послал отсюда телеграмму главному командиру Черноморского флота о сборе возможно большего количества транспортных судов в Одессе или Севастополе, чтобы по первому требованию направить их в порты, которые будут указаны, для доставки провианта и фуража или для обратной перевозки войск.

В отправленном тогда же Государю обзоре военных действий с 30 декабря великий князь писал: «Оглядываясь на эти мировые события, горжусь тем, что предугадал волю Вашего Величества и не упустил ни одной минуты, чтобы воспользоваться результатами одержанных побед». 13-го января великий князь главнокомандующий прибыл в Сейменли-Трново, куда в тот же день приехал из Петербурга и великий князь Николай Николаевич Младший, привезший Августейшему Отцу благодарственное письмо Государя с указанием на необходимость продолжать военные действия с возможной энергией, пока турецкие уполномоченные для заключения перемирия не примут наших предварительных условий мира.

В ознаменование полного успеха, которым увенчались распоряжения великого князя, Государь пожаловал Ему золотую саблю, украшенную алмазами, с надписью: «За переход через Балканы в декабре 1877 года». 14-го января великий князь прибыл в Адрианополь, проехав до станции Херманли в экипаже по дороге, покрытой массой трупов людей и животных и домашней рухлядью и обогнав по пути геройские гвардейские полки, представившиеся в невероятно обношенном и оборванном виде, но бодро и радостно отвечавшие на приветствия любимого главнокомандующего.

В 4 часа дня великий князь в поезде железной дороги подъехал к Адрианополю, где ему была устроена восторженная встреча. На вокзале его ожидали генералы Гурко и Скобелев с их штабами, а когда он вступил в город, все население с духовенством во главе вышло к нему навстречу. Доехав до губернаторского дома, в котором ему было отведено помещение, великий князь тотчас занялся с генералами Гурко, Скобелевым и начальником штаба Непокойчицким выработкой дальнейшего плана действий. В телеграмме, отправленной Государю после этого совещания, великий князь просил приготовить к отправке из Севастополя одну дивизию 10 корпуса с тремя 9-фунтовыми батареями, чтобы высадить ее на том месте, которое будет великим князем признано подходящим. На следующий день, получив известие о взятии генералом Струковым Люле-Бургаса и генералом Шнитниковым Демотики, великий князь отдал распоряжения на случай войны с Англией и захвата ею выхода из Босфора в Черное море, и приказал Скобелеву идти в авангарде для занятия позиций перед Константинополем, а гвардии двигаться за его правым и 8-му корпусу — за левым флангом. Однако, 17-го января великий князь получил от Государя депешу, предписывавшую избегать столкновения с Англией, ни в каком случае не занимать Галлиполи, даже если бы какой-либо турецкий отряд и находился на этом полуострове; в случае вступления иностранных флотов в Босфор и десанта их в Константинополе избегать столкновения с ними и только в том случае, если сами жители Константинополя или представители других держав будут просить о водворении порядка и охранении спокойствия в этом городе, ввести туда наши войска, констатировав предварительно факт приглашения особым актом. Вместе с тем Государь сообщил великому князю, что генерал-адъютанту графу Н. П. Игнатьеву повелено немедленно отправиться в Адрианополь для ведения, совместно с А. И. Нелидовым, предварительных переговоров о мире с турецкими уполномоченными, находящимися в Главной квартире. Между тем, ввиду продолжавшегося наступления наших отрядов — Нижне-Дунайского, Рущукского и генерала Струкова, направлявшегося на Родосто, турецкие уполномоченные Сервер-паша и Намык-паша получили от своего правительства приказание принять предложенные нами предварительные условия мира. 19-го января, в 6 ч. вечера, великий князь совместно с турецкими уполномоченными подписал протокол о принятии предварительных условий мира и условия о перемирии, о чем немедленно донес Государю, поздравляя Его с благополучным окончанием предпринятого им святого дела. Вместе с тем великий князь уведомил о подписании протокола главнокомандующего Кавказской армией великого князя Михаила Николаевича и приказал всем отрядам немедленно прекратить военные действия.

418914_24__57

Николай Николаевич Старший – командующий русской армией на Балканах. Гравюра. 1880-x гг.

Принятые основания мира на Балканском полуострове сводились к следующему. Болгария возводится в независимое княжество, платящее Турции дань, и получает свое христианское правительство, а турецкие войска из нее выводятся; Черногория, Румыния и Сербия признаются независимыми, их владения увеличиваются и границы исправляются; Босния и Герцеговина получают независимое управление, и Турция возмещает России ее военные издержки и понесенные потери. Великому князю удалось вытребовать от турецких уполномоченных также очищение всех крепостей на Дунае. При заключении перемирия великий князь преднамеренно не определил срока перемирия, выговорив, что «перемирие продолжается до заключения мира или до перерыва переговоров», имея в виду не допускать затягивания последних.
9-го февраля великий князь получил новую депешу, которой ему предлагалось ускорить занятие ближайших к Константинополю предместий и назначить кратчайший срок для получения согласия на это Султана, а на случай отказа приготовить достаточные силы; при этом Государь предоставлял великому князю действовать, не ожидая особых полномочий. Между тем, турки, намереваясь еще более затянуть переговоры, решили, не окончив дела с великим князем, отправить чрезвычайного посла в Петербург. Этот поступок турецкого правительства в связи с телеграммой Государя побудил великого князя к решительным действиям. Пригласив к себе для объяснения Савфет-пашу, он заявил, что русские войска займут Сан-Стефано, и просил заявить Султану, что 11 февраля, в 6 ч. утра, он выезжает сам, а его, Савфет-пашу, со всем посольством берет с собой. «Вместе поедем» сказал великий князь, «в Чаталджу и оттуда в Константинополь. От вас будет зависеть, как принять меня. Я иду без намерения начать военные действия, и сам стрелять не буду, но если ваши начнут, то будем сражаться». Турецкий уполномоченный стал уверять, что турки стрелять не станут и что он готов грудью заслонить великого князя от всякой опасности, на что великий князь ответил, что ни в каком заслоне не нуждается.

Решительный образ действий великого князя произвел на турок должное впечатление, и 10-го февраля от первого драгомана нашего посольства Ону, находившегося в Константинополе, было получено извещение о том, что Сан-Стефано вполне готово к приему Его Высочества. Рано утром 11-го февраля великий князь в сопровождении своего штаба выехал по железной дороге в Сан-Стефано и прибыл туда после остановок в Чорлу и Чаталдже в 4 часа дня 12 февраля. Великий князь Николай Николаевич въехал в Сан-Стефано, сопровождаемый одной конвойной ротой и эскадроном Собственного Конвоя. На станции его встретили турецкий военный министр Реуф-паша, бывший главнокомандующий Мехмед-Али-паша и местное греческое духовенство. Выйдя из вагона, великий князь поздоровался с турецкими генералами, затем сел верхом и предшествуемый духовенством с иконами, хоругвями, зажженными свечами и хором певчих поехал к отведенному ему дому. На следующий день великий князь ездил смотреть, как вступают в Сан-Стефано гвардейские части: лейб-гвардии Преображенский полк, лейб-гвардии Саперный батальон и лейб-Уланский Его Высочества полк. Перед глазами русских войск открылся величественный вид на город, бывший целью кампании. Великий князь, неоднократно обращаясь к солдатам, спрашивал их: «Ребята, что это?» и на веселые ответы их — «Константинополь, Ваше Императорское Высочество», говорил: «Это благодаря вашей храбрости и трудам мы теперь стоим пред Царьградом».

_58

Въезд главнокомандующего русской армией великого князя Николая Николаевича старшего в Русское посольство в Константинополе (в момент въезда – снимают чехлы, покрывавшие гербы Российской империи во время войны с Турцией 1877–1878 годы). Дмитрий Антонович Скалон.  Путешествие по Востоку и Святой Земле в свите великого князя Николая Николаевича в 1872 году

Между тем, политический горизонт не разъяснялся: под влиянием английских дипломатов, особенно Лейарда, посла в Константинополе, турки спорили, упрямились и даже прервали переговоры с графом Игнатьевым. В то же время главнокомандующий получал из Петербурга депеши с требованием занять оба берега Босфора, что, при отсутствии у нас флота и артиллерии и близости английской эскадры, было задачей почти невыполнимой, а также ускорить заключение мира. Великий князь прибегнул тогда к военной демонстрации, которая заставила турок возобновить прерванные переговоры, но уже на следующий день они стали находить новые препятствия к заключению мира. Тогда великий князь поехал лично на заседание уполномоченных и решительно заявил Савфету-паше, что не уйдет из дому, где происходили заседания, пока не будут подписаны все соглашения. В тот же день все было подписано, и мир заключен. «Вечером крупно поговорил с уполномоченными», телеграфировал великий князь по этому поводу Государю: «и дело пошло хорошо на лад». 19-го февраля 1878 года утром великий князь отслушал литургию в греческом соборе, затем, к 2 часам дня, приказал собрать все войска на поле перед Константинополем, где должен был быть отслужен торжественный молебен по случаю восшествия на престол Государя, после которого великий князь хотел объявить войскам о заключении мира. Однако, формальности затянули окончательное подписание мирного договора, войска томились в ожидании, великий князь неоднократно посылал своего адъютанта Орлова торопить уполномоченных, которые закончили, наконец, все в начале шестого часа вечера. В 5½ часов генерал-адъютант граф Игнатьев сообщил великому князю о подписании мира, и великий князь, обняв и поцеловав его и генерала Непокойчицкого, поспешил к войскам. Объехав их и задушевно поздоровавшись, великий князь выехал перед серединой фронта, вызвал к себе всех офицеров и громко сказал: «Поздравляю вас, господа, и вас, молодцы-ребята, со славным миром! Именем Государя благодарю вас всех за доблестную службу, которую вы сослужили нашей матушке России. Вы доказали, что если Царь наш прикажет, то для вас невозможного нет — вы и невозможное сделаете! Спасибо вам, орлы! Ура!»Бесконечной волной прокаталось неудержимое «ура», сливаясь со звуками гимна «Боже, Царя храни».

Затем начался благодарственный молебен, подобного которому не было со дня взятия Парижа в 1814 году. Описывая его и последовавший парад, великий князь писал Государю: «Церемония 19-го числа на параде была чудная, величественная. Она у всех у нас не изгладится из памяти! Гвардия была блистательна и представилась могучими богатырями. Церемониального марша я в жизни не видал такого: все иностранцы были глубоко поражены, и действительно, с таким войском ничего нет невозможного, как они это на деле доказали. К тому же обстановка местности парада была поразительная: у стен Константинополя и в виду св. Софии! При этом я вспомнил Твои незабвенные слова, мне сказанные в Твоем кабинете в Ливадии, когда мне объявил Ты Твою волю назначить меня Главнокомандующим действующей армией. Когда я у тебя спросил, к какой цели должен стремиться, Ты мне лаконически ответил: «Константинополь», — и ровно через 16 месяцев я, со всей гвардией под Царьградом, молился коленопреклоненно за дарованные нам победы и чудный мир!».

14 марта состоялось при весьма торжественной обстановке свидание великого князя с султаном. Великий князь в мундире, при орденах и ленте ордена Османие, полученного от султана Абдул-Азиса в 1872 г., отбыл из Сан-Стефано на Императорской яхте «Ливадия». Когда «Ливадия» вошла в Босфор, и перед великим князем открылся храм св. Софии, оркестр музыки заиграл преображенский марш, а затем «Славься, славься, русский наш Царь». На турецких судах взвились русские флаги, с иностранных судов раздалось «ура». Великий князь пересел на присланную Султаном шлюпку и отравился во дворец Дольма-Бахче. Султан, окруженный министрами и сановниками, встретил великого князя на площадке перед лестницей, занятой шпалерами адъютантов, и проводил его и сопровождавших его великого князя Николая Николаевича Младшего, князя Евгения Максимилиановича, принца Александра Петровича Ольденбургского, генерал-адъютанта А. А. Непокойчицкого, А. И. Нелидова и первого драгомана Ону в гостиную.

Затем великий князь главнокомандующий представил султану высших генералов, а Султан — свою свиту, в которой находился герой Плевны — Осман-паша. Визит великого князя, продолжавшийся около часу, привел к тому, что Султан согласился на предложение великого князя впредь вести переговоры без посредников. По окончании беседы великий князь отбыл в отведенный ему загородный дворец Бейлербей, куда вскоре на пароходе прибыл Султан. Визит султана продолжался 20 минут. Донося Государю о свидании с султаном, великий князь выразил полное удовольствие по поводу оказанного ему приема и указывал на слабое, зависимое положение султана и его желание закрепить тесное сближение с нами путем облегчения условий мира. На следующий день великий князь осматривал султанские конюшни, завтракал у принца Рейсс, посетил гробницу султана Абдул-Азиса, дружественно его принимавшего в 1872 году, а вечером обедал у султана, который долго беседовал с великим князем, обещал безусловный нейтралитет в случае войны с Англией и в знак дружбы подарил великому князю 4 арабских жеребцов.

Вскоре великий князь получил приказание настаивать, чтобы султан предъявил англичанам энергичное требование об удалении их эскадры из Мраморного моря. 18 марта великий князь опять посетил султана и добился обещания послать англичанам приглашение выйти из Мраморного моря ввиду ухода наших войск. Вскоре и великому князю было предписано потребовать от Турции категорического ответа, как намерена она действовать в случае войны Англии с нами, а если она согласна будет действовать с нами заодно, то потребовать, чтобы она немедленно передала нам укрепления на европейском берегу Босфора и вошла с нами в соглашение о распределении ее военных сил; если же Турция признает себя недостаточно сильной для ведения войны, то должна сдать нам все укрепления, прекратить вооружения, распустить или удалить войска, затрудняющие наши действия, и разоружить суда на Черном море. Задача была предложена великому князю неосуществимая, тем более, что ему было указано на нежелательность столкновения с Англией, и он мог только ответить, что все примет к сведению и будет действовать по обстоятельствам. В то же время великий князь отправил к Государю князя А. К. Имеретинского, которому поручил объяснить Государю положение дел и осведомить Государя о состоянии здоровья Главнокомандующего.

Помимо этого, 27-го марта великий князь телеграфировал Государю, что его здоровье требует скорейшего отдыха, вследствие чего он просит о замене его другим лицом. Однако, несмотря на болезненное состояние, великий князь продолжал зорко следить за событиями и готовиться к возможному возобновлению военных действий. Он, с разрешения султана, осмотрел турецкие позиции и убедился, что атака укреплений Константинополя была бы сопряжена с невероятными трудностями. 2-го апреля была получена от Государя депеша с уведомлением об увольнении великого князя по расстроенному здоровью от должности Главнокомандующего и о замене его генерал-адъютантом Тотлебеном.

10 апреля великому князю представилась болгарская депутация, вручившая ему для поднесения Государю адрес с более чем 100000 подписей болгар и выразившая и ему лично «благодарность болгарского народа за великие труды и всякого рода трудности и опасности, перенесенные Его Высочеством во главе непобедимого русского воинства в войне за освобождение Болгарии». 15 апреля прибыл новый главнокомандующий.Попрощавшись с войсками и объявив о передаче командования армией генерал-адъютанту Тотлебену, великий князь еще раз поблагодарил своих боевых сподвижников и, обратившись отдельно к гвардии, сказал, что счастлив видеть, какие блестящие результаты в виде подвигов доблести дали труды его и занятия с гвардией. Совершив морской переход до Одессы, великий князь через Вильну и Динабург направился в Петербург, куда прибыл 22 апреля и где его встретил на вокзале Государь Император.

18285

Виктор Мазуровский. Парад на Марсовом поле 23 ноября 1878 года

Лето 1878 года великий князь посвятил отдыху в своем имении Чесменке Воронежской губернии. Возвратясь к октябрю в Петербург, он вступил в исполнение всех прежних своих обязанностей и, обогащенный боевым опытом, стал еще настойчивее и требовательнее в деле боевой подготовки войск, предписывая сближать в лагерях службу войск с действительным их положением в военное время и стремиться к тому, чтобы войска не усваивали несообразных с боевыми требованиями привычек, а укореняли бы в себе все, что служит к успеху на войне. Желая сохранить память о подвигах, совершенных войсками в минувшую кампанию, а также использовать опыт этой войны в будущем, великий князь приказал всем частям Петербургского военного округа приступить к описанию их боевой жизни. Расстроенное здоровье, однако, не позволило великому князю занимать все должности, и 17 апреля 1880 года он был уволен от должности Главнокомандующего войсками Гвардии и Петербургского военного округа, прощаясь с которыми, засвидетельствовал в приказе, что долговременные труды их в мирное время были блистательно увенчаны боевой проверкой.Со вступлением на престол императора Александра III, когда был предположен ряд реформ военного дела, великий князь был постоянно приглашаем к их обсуждению и осуществлению. Так, в 1881 г. он был назначен присутствующим в Особой комиссии для обсуждения вопросов об улучшении устройства военного управления, затем в 1888 г. председателем Особой комиссии по составлению проекта положения о полевом управлений войск; кроме того, под его руководством работали комиссии по переустройству кавалерии и преобразованию саперных войск. Особенное внимание обращал великий князь на кавалерию: между прочим, он много способствовал развитию спорта, поощряя офицерские скачки.

В последние годы жизни великий князь почти ежедневно бывал в Офицерской Кавалерийской школе, которую называл «дорогим своим детищем» и в которой лично руководил занятиями. Желая обеспечить школу надежным подбором учителей, специалистов по фехтованию, вольтижировке, гимнастике и т. п., великий князь положил основание школе солдатских детей, имевшей целью подготовку соответствующего контингента молодых людей. Заботы великого князя о кавалерии нашли себе оценку в рескрипте императора Александра III, данном на его имя 15 августа 1889 года. В рескрипте этом, после указания на 25-летние неустанные заботы великого князя об улучшении конского состава и снаряжения кавалерии и о введении наиболее правильных способов ее воспитания и обучения, было отмечено, что великий князь выполнил предначертания Государя о реорганизации действующей и запасной кавалерии, значительно приумножившей нашу боевую конную силу и обеспечившей ее быстрое и широкое пополнение в случае мобилизации; что он усерднейше трудился над образованием вполне подготовленных эскадронных командиров, лихих, знающих свое дело офицеров, опытных инструкторов, хороших наездников и смышленых разведчиков; что он настойчиво стремился к улучшению всех сторон кавалерии, как в одиночном развитии людей, так и в тактических действиях масс.

В последние годы жизни великий князь несколько раз выступал в роли общего руководителя боевой подготовкой армии. Ему принадлежала идея маневров в больших массах войск, и потому Государь неоднократно назначал его главным посредником на больших маневрах: в 1886 году в Красносельском и Усть-Ижорском саперном лагерях, а затем в окрестностях Брест-Литовска, между войсками Варшавского и Виденского военных округов; в 1888 г. — на больших маневрах в Херсонской губернии и, наконец, в 1890 г., на больших маневрах на Волыни, где великий князь явился главным посредником и руководителем действий двух громадных армий, находившихся под командой героев Русско-турецкой войны — генерал-адъютантов Гурко и Драгомирова, командовавших войсками Варшавского и Киевского военных округов. На этих маневрах, начавшихся 25 августа и закончившихся 2 сентября грандиозным Высочайшим смотром, великий князь Николай Николаевич в последний раз командовал всеми войсками. Прямо с маневров он должен был отправиться в Крым, так как здоровье его окончательно пошатнулось. Более полугода провел великий князь в борьбе с болезнью и скончался 13 апреля 1891 года. Тело великого князя было перевезено в Петербург и погребено в Петропавловском Соборе 26-го апреля.

98292465_4723908_oie_91611jah1obty

Вел.кн.Николай Николаевич Старший. Зичи.

4086-01_sm

Портрет Великого князя Николая Николаевича. Ф. Крюгер.

5f81ca89b8eddd73f99a3454db5f0ea55803-1

Генерал Н. Д. Скобелев на коне. 1883. Дмитриев-Оренбургский Николай Дмитриевич.

_52

Великий князь Николай Николаевич. Рисунок В. И. Гау из собрания Д. А. Скалона

_57

Николай Николаевич Старший – командующий русской армией на Балканах. Гравюра. 1880-x гг.

_60

Великий князь Николай Николаевич Старший и А. А. Скалон на кавалерийских маневрах. 1860-e гг.

_55

Николай Николаевич Старший – великий князь. Гравированный портрет выполнен в 1877 г. К. Вейерманом по рисунку П. Ф. Бореля

06

Э.П. Гау. Караул лейб-гвардии Конного полка в Зимнем дворце. 1866 г

418914_24__56

На параходе «Ольга» в Черном море 22 марта 1869 г. 1. Великий князь Николай Николаевич, 2. А. А. Ростовцов, 3. А. П. Струков, 4– Н. Д. Дмитриев-Оренбургский, 5. К. И. Березкин, 6. Д. А. Скалой, 7. М. Марешаль, 8. А. А. Галл, 9. Ф. С. Джунковский, 10. Капитан парохода «Ольга» Каперницкий

1473585347_02

Константин Савицкий. На войну. 1888

1473585356_03

Алексей Кившенко. Штурм крепости Ардаган 5 мая 1877 года. 1886

281a0db559f0cf6dd2b89c9e6f990260

Литография 1877 года «Сражение под Шипкой 28 декабря 1877 года во время Русско-турецкой войны»

y_aea9558e

Вступление русских войск в Софию. Литография А.В.Морозова, 1877г.

89684_original

Возвращение болгарских беженцев домой под защитой русских солдат

1465226084_13

Павел Ковалевский Эпизод из Болгарской войны 1876-1877 годов 1882

1473585361_10

Алексей Попов. Защита “Орлиного гнезда” орловцами и брянцами 12 августа 1877 года. 1893

1473585371_11

Павел Ковалевский. Бой у Иваново-Чифлик 2 октября 1877 года. 1977

1473585359_13

Алексей Попов. Атака лейб-гвардии Московского полка на турецкие позиции при Араб-Конаке 21-23 ноября 1877 года. 1910-е

1473585348_15

Василий Верещагин. Шипка-Шейново (Скобелев под Шипкой). До 1890

1473585383_16

Василий Верещагин. Перед атакой. Под Плевной. 1878

1473585352_17

Василий Верещагин. После атаки. Перевязочный пункт под Плевной. 1881

1473585398_22

Василий Верещагин. Побеждённые. Панихида . 1877

1473585446_23

Алексей Кившенко. Эпизод из Русско-турецкой войн

b0fad47975e68be0f0723b42fcd7255f

Брайдвайзер, Теодор (1847—1930) Австрия. Униформа русской армии в период русско-турецкой войны 1877-1878 годов, хромолитография

Литература: Жерве Ср. В. Генерал-фельдмаршал, великий князь Николай Николаевич, Санкт-Петербург, 1911.
Д. Н. Шилов. Члены Государственного совета Российской империи 1801—1906. СПб., 2007, стр. 552—560.
Соловьев Б.И. Генерал-фельдмаршалы России. Ростов-на-Дону, «Феникс» 2000
А. Петров. Николай Николаевич Старший // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.

  • Вебинары декабря
    Posted by Ирина Дедюхова on 25.11.2018 at 12:55 пп

    В эти белые дни мы живем, как во сне. Наше сердце баюкает нега Чьих-то ласк неживых в гробовой тишине Усыпительно мягкого снега. Если в комнате ночью при лампе сидишь, Зимний город молчит за стеною, И такая кругом бесконечная тишь, Как на дне, глубоко под водою. Даже снег в переулке ночном не хрустит. С каждым днем […]

  • Вебинары ноября
    Posted by Ирина Дедюхова on 25.10.2018 at 11:43 дп

    В последний месяц осени, на склоне Суровой жизни, Исполненный печали, я вошел В безлиственный и безымянный лес. Он был по край омыт молочно-белым Стеклом тумана. По седым ветвям Стекали слезы чистые, какими Одни деревья плачут накануне Всеобесцвечивающей зимы. И тут случилось чудо: на закате Забрезжила из тучи синева, И яркий луч пробился, как в июне, […]

  • Вебинары октября
    Posted by Ирина Дедюхова on 24.09.2018 at 2:48 дп

    Пусть пасмурный октябрь осенней дышит стужей, Пусть сеет мелкий дождь или порою град В окошки звякает, рябит и пенит лужи, Пусть сосны черные, качаяся, шумят, И даже без борьбы, покорно, незаметно, Сдает угрюмый день, больной и бесприветный, Природу грустную ночной холодной мгле,— Я одиночества не знаю на земле. Забившись на диван, сижу; воспоминанья Встают передо […]

  • У обочины. Часть I
    Posted by Игорь Гнатюк on 17.12.2018 at 1:12 дп

    Уже было  несколько циклов о Прокурорских замашках, которые начали проявлять не слишком стойкие в морали и нравственности представительницы прекрасного пола… в момент обрушения апробированого и стабильного законодательства в угоду уголовному волюнтаризму людей, неспособных следовать правовым общественным устоям. Была и книга "Женщины в форме", выявляющая, что это у насза новая манера использования женщин во власти, где […]

  • Жесткая оперативная сводка
    Posted by Игорь Гнатюк on 15.12.2018 at 10:25 пп

    Вновь приводим большую статью с ресурса Путинизм, где вначале подробно разъясняется десяток вопросов по делу Скрипалей, а затем рассматривается сам мотив убийства Скрипаля у конкретных лиц, которые любят от имени России объявлять: "У России нет мотивов совершать такое!" Хотя все же речь не о России, а о конкретных людях, с которыми всей России не хотелось бы […]

  • Условная занятость. Часть III
    Posted by Сергей Ткачев on 15.12.2018 at 1:07 дп

    Сейчас пытаюсь сообразить, когда же психическое возбуждение против невписавшихся в эту бандитскую схемку лузеров достигло апогея? Вроде, до августа все же еще не орали на всех углах об откровенной охоте за живыми людьми. Ну, чисто на манер эсэсовских овчарок и фашистских полицаев… И вдруг сразу завопили разом все! Блоги даже возникли с добрыми советами к […]