Витте Сергей Юльевич

991755_600

А. Левченков «Министр финансов граф Витте С. Ю.» 2008 г.

Сергей Юльевич Витте (1849-1915) — граф, действительный тайный советник, статс-секретарь, занимал посты министра путей сообщения, министр финансов (1892-1903), председатель Комитета министров (1903-1905), член Госсовета (1903-1915), премьер-министр (1905-1906); провел денежную реформу 1897 г., введшую золотой стандарт рубля; был сторонником ускоренной индустриализации, основанной на государственной поддержке и регулировании промышленности, а также активной торгово-дипломатической экспансии России на Среднем и Дальнем Востоке; под руководством Витте был составлен императорский Манифест 17 октября 1905 г., даровавший гражданские свободы и провозгласивший созыв законодательной Госдумы; вскоре после этого утратил доверие Николая II, во втором браке женат на Хотимской Матильде Ивановне, дочери купца-еврея, неоднократно посещавшей Григория Распутина, по поручению мужа, вероятно, с помощью «старца» строил расчеты на возвращение к власти. «Министр-маклер» (такое было у Витте прозвище).

Известный русский общественный деятель, депутат Государственной думы А.С. Шмаков, объяснявший головокружительную карьеру Витте его определенными «связями и симпатиями», отмечал следующие ее вехи: «Уже в молодости Витте был обласкан еврейскою семьею Рафаловичей в Одессе и определен на службу в управление Юго-Западных железных дорог, где, между прочим, сподобился титула «герцога Тилигульского» – за катастрофу с воинским поездом, происшедшую от развала насыпи через речку Тилигул. Сколько помнится, Витте был тогда начальником движения, а в Каменец-Подольском окружном суде даже производилось дело…».

«Крупнейшими недостатками Витте были сильно развитое самомнение и бешеное честолюбие. Благодаря этим сторонам его личности, он часто фальшивил, подлаживался к течениям и угождал и нашим, и вашим. Это, в свою очередь, оттолкнуло от него почти всех и не дало заслужить широкой популярности, которая с 1906 года прогрессивно падала, достигнув ко дню его смерти нуля. Сам Витте думал, что он ведет тонкую политику и не мог понять, почему к нему относятся с недоверием. Отсутствие власти и ответственной работы было для него хуже казни». (Толстой И.И.)

Происходит из балтийских немцев. Его отец Христоф-Генрих-Георг-Юлиус Витте (нем. Julius Witte) принадлежал к рядам курляндского дворянства, в молодости изучал в Пруссии сельское хозяйство и горное дело. Вследствие брака перешел из лютеранства в православие и стал Юлием Фёдоровичем. В первой половине 40-х годов XIX века был направлен в Саратовскую губернию, где управлял сельскохозяйственной фермой в 80 верстах от Саратова.

Там же Ю. Ф. Витте познакомился со своей будущей женой Екатериной Андреевной Фадеевой — дочерью саратовского губернатора А. М. Фадеева, внучкой генерал-майора князя П. В. Долгорукова, родной сестрой писательницы Елены Ган и двоюродной — мемуаристки Е. А. Сушковой. В 1844 г. состоялось их бракосочетание. Основательница Теософского общества, Елена Блаватская, приходилась С. Ю. Витте двоюродной сестрой.

Первые 16 лет жизни С. Витте прошли в Тифлисе, где он учился в городской гимназии, затем в Кишинёве, где он продолжил обучение в 1-й Кишинёвской русской гимназии и где им был получен гимназический аттестат. В 1866 году он (вместе с братом) поступил в только что открывшийся Новороссийский университет (в Одессе) на физико-математический факультет. После смерти отца и остальные члены семьи перебрались в Одессу. В 1870 году Витте окончил физико-математический факультет Новороссийского университета, получив степень кандидата физико-математических наук.

По окончании университета, кандидат математики Витте намеревался остаться на кафедре высшей математики для продолжения научных занятий, но, подумав, отказался от такой перспективы. Его мать и дядя выступили против намерения стать профессором: «Это не дворянское дело» («Дворянское дело — поясняет их позицию историк С. В. Ильин — служить государю и отечеству»). Витте отказался от научной карьеры и поступил на работу в канцелярию одесского губернатора.

Вскоре оставил службу в канцелярии и посвятил себя более интересному и денежному железнодорожному делу. Министр путей сообщения граф А. П. Бобринский, знавший его отца, предложил Сергею работу в качестве специалиста по эксплуатации железных дорог.

Так с 1 мая 1870 года Витте стал работать в управлении Одесской железной дороги. Ему положили жалованье 2400 руб. в год, что превышало заработную плату университетского профессора (около 2000 руб. в год). В течение полугода Витте стажировался на различных должностях службы эксплуатации. В «Воспоминаниях» Витте писал: «Так, я сидел в кассах станционных, грузовых и билетных, затем изучал должности помощника начальника станции и начальника станции, потом контролёра и ревизора движения; затем занимал должности на различных станциях, где преимущественно было грузовое движение, и на станциях, где было преимущественно пассажирское движение».

Во второй половине 1870-х годов Витте возглавил службу эксплуатации Одесской железной дороги. Он сделался одним из ближайших сотрудников директора Русского общества пароходства и торговли Н. М. Чихачева, в ведении которого была и Одесская железная дорога.

Карьера 26-летнего Витте чуть было не оборвалась, когда в конце 1875 года недалеко от Одессы произошла Тилигульская катастрофа — крушение поезда со множеством жертв. Начальник дороги Чихачев и Витте были преданы суду и приговорены к четырём месяцам тюрьмы. Однако пока тянулось расследование, Витте, оставаясь на службе, сумел отличиться в перевозке войск к театру военных действий русско-турецкой войны. Этим он обратил на себя внимание великого князя Николая Николаевича, по велению которого тюрьма для обвиняемого была заменена двухнедельной гауптвахтой (где Витте только ночевал, поскольку работал в составе «Особой высшей комиссии для исследования железнодорожного дела в России» графа Баранова). Уделял большое внимание развитию и техническому оснащению Одесского порта.

В 1879 году Витте переехал на жительство в Петербург, где получил должность начальника эксплуатационного отдела при правлении Общества Юго-Западных железных дорог (в состав которого, помимо Одесской, входило ещё четыре дороги — Харьковско-Николаевская, Фастовская, Киево-Брестская и Брестско-Граевская).

В это же время Витте становится одним из участников Барановской комиссии, созданной указом Александра II «для исследования железнодорожного дела в России» и разрабатывает проект устава русских железных дорог.

В феврале 1880 года Витте был назначен начальником службы эксплуатации в администрации Общества Юго-Западных железных дорог и переехал на жительство в Киев. Председателем правления Общества был И. С. Блиох — варшавский банкир, автор цитируемых по сей день научных трудов по экономическим, политическим и железнодорожным вопросам. Правой рукой Блиоха был профессор И. А. Вышнеградский, будущий министр финансов России, который был на протяжении 15 лет непосредственным начальником С. Ю. Витте.

Вскоре после переезда в Петербург Витте женился на Н. А. Спиридоновой (урождённой Иваненко), дочери черниговского предводителя дворянства. С будущей женой Витте познакомился ещё в Одессе. Она была формально замужем и он сам хлопотал о разводе. Венчание состоялось во Владимирской церкви

В 1883 году С. Ю. Витте на основе цикла статей, напечатанных им ранее в журнале «Инженер» в полемике с киевским профессором Д. И. Пихно, опубликовал книгу «Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов», которая принесла ему известность среди специалистов (2-е издание — 1884 год, 3-е, существенно расширенное — 1910 год). Витте полагал, что теория тарифообразования занимает центральное положение не только в экономике железных дорог, но и в экономике страны и, более того, — в жизнедеятельности общества в целом. По его мнению, при определении размеров провозной платы по железной дороге следует отталкиваться не от расходов транспортных предприятий, а от условий образования цен на перевозимые товары в пунктах отправления и назначения. Важнейшей частью книги стали сформулированные автором 23 принципа построения железнодорожных тарифов. От многих идей, высказанных в этой работе, Витте позднее отказался (когда перешёл работать с должности в частной железнодорожной компании в министерство путей сообщения). Во втором издании этой работы, помимо основной темы, Витте затронул политические вопросы, высказавшись за «социальную» и «бессословную» монархию, и считая, что в противном случае «она перестанет существовать».

В 1886 году Витте занял пост управляющего Обществом Юго-Западных железных дорог. Работая на должностях начальника эксплуатации и управляющего этой компании, добился роста эффективности и прибыльности. В частности, проводил передовую для того времени маркетинговую политику (реорганизовал тарифы, ввёл практику выдачи ссуд под хлебные грузы и т. д.).

В этот период познакомился с императором Александром III. По легенде, С. Витте на глазах императора вступил в конфликт с царскими адъютантами, доказывая, что нельзя использовать два мощных грузовых паровоза с целью разгона царского поезда до высоких скоростей. Александр III убедился в правоте С. Витте после крушения царского поезда в 1888.

10 марта 1889 назначен начальником только что образованного Департамента железнодорожных дел при Министерстве финансов. Перейдя по просьбе царя Александра III на государственную службу, значительно потерял в годовом жаловании — с 40 тыс. руб. в год оплата на госслужбе упала до 8 тыс. руб. в год. Поэтому по решению Александра III получал из личных средств императора доплату к жалованью — ещё 8 тыс. руб. (всего 16 тыс. руб.) с целью частично компенсировать потери в зарплате после перехода на государственную службу. Работая на государственной службе, начал проводить политику скупки казной многочисленных тогда частных российских железных дорог. Причиной стало его понимание эффективности работы железных дорог России в едином государственном комплексе.

Работая в правительстве, добился права назначать сотрудников в зависимости от их эффективности, а не близости к правящим кругам. В своё подчинение набрал людей из частных компаний; его департамент считался образцовым. По свидетельствам, был демократичен в отношениях с подчинёнными, ценил в них самостоятельность.

В 1889 опубликовал работу «Национальная экономия и Фридрих Лист», в которой обосновывал необходимость создания мощной национальной промышленности, защищённой на первых порах от иностранной конкуренции таможенным барьером. В 1890 умерла жена Витте.

В 1891 году был принят новый таможенный тариф России, разработанный при активном участии Д. И. Менделеева. Этот тариф сыграл важную роль во внешнеторговой политике России и стал защитным барьером для развивавшейся промышленности.

Таможенный тариф

Самые благоприятные возможности для творчества Менделеева наступили в царствование Александра III, когда экономика России стала очищаться от завалов, ставших итогом предшествовавших либеральных реформ. В частности, была создана комиссия по выработке нового таможенного тарифа, который должен был защитить российскую промышленность от недобросовестной конкуренции со стороны Запада. Друг Менделеева И.А. Вышнеградский, ставший министром финансов, попросил его посмотреть проект таможенных тарифов хотя бы по какой-нибудь одной группе химических товаров. Но Менделеев, вникнув в проблему, убедился в том, что работа над таможенным тарифом ведется неудовлетворительно, без общей концепции, а главное — без увязки с насущными нуждами развития отечественной экономики. С этого момента он, по сути, взял на себя негласное руководство всей работой по выработке таможенных тарифов. Новый таможенный тариф был введен в 1891.

Венцом экономических исследований Менделеева стала работа «Толковый тариф, или исследование о развитии промышленности России в связи с ее общим таможенным тарифом». Эту работу современники назвали «библией русского протекционизма». До него таможенный тариф рассматривался как мера чисто фискальная, т.е. как источник пополнения доходов казны за счет таможенных пошлин. Рассуждали при этом так: если установить на ввозимый товар слишком высокую пошлину, то потребление его снизится, и доход государства упадет, к тому же это будет способствовать и контрабанде. Если же пошлина будет слишком низкой, то даже при большом спросе на товар казна получит немного. Значит, надо найти такую оптимальную величину пошлины, при которой доход окажется наибольшим. Менделеев решительно выступил против такого узко-торгашеского подхода и предложил устанавливать пошлины на ввозимые и вывозимые товары с учетом их влияния на развитие производительных сил России, содействия росту отечественного производства или противодействия ему. Если, напр., из-за высоких пошлин какой-то импортный товар вообще не поступит в Россию, но разовьется его отечественное производство, то таможенного дохода вообще не будет, зато казна получит гораздо больше в виде налогов от российских производителей (это не считая гораздо больших выгод не для казны, а для общества — заработков рабочих и прибыли предпринимателей).

Утвержденные царем Александром III, эти предложения сыграли важную роль в защите молодой российской промышленности от недобросовестной иностранной конкуренции, когда иноземный капитал прибегал к продаже в России товаров по демпинговым ценам для завоевания рынка, а после достижения цели взвинчивал цены выше мировых. Не случайно сам Менделеев, понимая значение этого своего труда, шутил: «Какой я химик, я политико-эконом! Что там «Основы химии», вот «Толковый тариф» — это другое дело!».

Работа Менделеева над таможенными тарифами была важна не только с экономической, но и с политической точки зрения. Он считал совершенно необходимым установление протекционистских пошлин, поскольку человечество еще очень далеко от превращения в единую семью, на планете существуют разные государства, и, пока дело обстоит так, каждая страна обязана защищать свои национальные интересы. Протекционизм он понимал широко, не только как установление пошлин, но и как всю систему мер по созданию благоприятной обстановки для развития отечественного производства.

В своём обращении к общественности — «Оправдание протекционизма» (1897) и в трёх письмах Николаю II (1897, 1898, 1901 — «писаны и посланы по желанию С. Ю. Витте, который говорил, что он один не в силах убедить царя») Д. И. Менделеев излагает некоторые свои экономические взгляды.

Министр путей сообщения.

В феврале-августе 1892 года — министр путей сообщения. За этот срок сумел ликвидировать ставшие обычным явлением крупные скопления неперевезённых грузов. Провёл реформу железнодорожных тарифов.

В 1892 году женился на Матильде Ивановне (Исааковне) Лисаневич, удочерив её ребёнка (своих детей у Витте не было). Женитьбе предшествовал скандал, так как Витте начал встречаться с Лисаневич до её развода и вступил в конфликт с её мужем. Это могло стоить С. Витте карьеры, так как скандальная женитьба на разведённой еврейке (Лисаневич, в девичестве Нурок, была еврейкой, принявшей православие) тогда не приветствовалась. В результате и без того не самые тёплые отношения Витте с высшим светом ещё более ухудшились.

В конце 1892 С. Витте был назначен на пост министра финансов, который он занимал 11 лет.

В конце XIX в. реформа денежного обращения стала в России одной из наиболее активно обсуждаемых среди «общественности» и в печати. Русское общество, еще недавно очень далекое от экономических теорий, с поразительной быстротой погрузилось в оживленные споры о денежной реформе.

Тон дискуссии задали публикации деятелей финансового ведомства и ученых, близких к бюрократической сфере, стремившихся обосновать намерение правительства С.Ю. Витте ввести в обращение золотой рубль. Наиболее видными теоретиками золотого монометаллизма были заведующий кафедрой политической экономии и статистики С.-Петербургского университета профессор И.И. Кауфман, профессор политической экономии и статистики Юрьевского университета А.Н. Миклашевский и ученый секретарь Ученого комитета Министерства финансов А.Н. Гурьев.

Сторонники золотого рубля стремились к тому, чтобы денежное обращение было устроено в форме золотомонетного стандарта или, как часто его тогда называли, «смешанного» обращения банкнот и золотых монет. Преимущества смешанного обращения видели в том, что оно, обеспечивая устойчивость денег, экономичнее и «эластичнее» чисто металлического обращения. Представление о том, что каждая страна автоматически удерживает то количество металлических денег, которое соответствует ее экономике, служило сторонникам денежной реформы в России главным аргументом против возражений своих оппонентов.

С другой стороны, во второй половине XIX в. в России стали активно развиваться различные теории противников золотого монометаллизма, среди которых выделялись направления биметаллистов и сторонников бумажного обращения.

Противники золотого рубля утверждали, что золота недостаточно для выполнения функции денег. Переход многих стран к золотому обращению вызвал повышение стоимости денег, падение товарных цен и экономический кризис. Присоединение России к системе золотого монометаллизма, считали они, усилит недостаток золота и втянет ее в этот кризис. Недостаток золота в стране приведет к новым крупным внешним заимствованиям, что повлечет за собой усиление ее зависимости от иностранного капитала. Попытка проведения реформы в условиях пассивного платежного баланса спровоцирует быстрый отток золота за границу. Таким образом, по мнению противников золотого рубля, результатом денежной реформы станет экономическая и финансовая катастрофа.

О необходимости восстановления в России металлического денежного обращения в некоторых изданиях заговорили в конце 1894 г. Однако активное обсуждение этого вопроса началось после указа министру финансов от 3 марта 1895 г. об усилении разменного фонда. По этому указу, из разменного фонда Государственного банка изымалось серебро на сумму 1 125 682 руб. 14 коп. и заменялось на такую же сумму золотом, а из Государственного казначейства в разменный фонд передавалось 98 061 276 руб. 84 коп. золотом.

В ходе обсуждения вопроса о разрешении сделок на золото многие газеты не только поддержали финансовое ведомство, но и высказали пожелания дальнейшего реформирования финансовой системы страны, считая предложенную меру лишь первым шагом на пути введения в России золотого монометаллизма. Такая трактовка официально отвергалась Витте. Он утверждал, что разрешение сделок на золото – лишь давно назревшая необходимость, что данное мероприятие не связано ни с какими далеко идущими последствиями в области денежного обращения. Тем не менее, можно предположить, что такую инициативу некоторые газеты проявили с ведома и согласия министра финансов, который, по-видимому, таким образом, пытался начать заблаговременную подготовку «общественности» к проведению денежной реформы.

В феврале–апреле 1896 г. дискуссия в печати вспыхнула с новой силой. Вызвало ее представление проекта реформы на рассмотрение Комитета финансов и Государственного совета. Витте предполагал с помощью газетной кампании и «мобилизованного» газетами общественного мнения повлиять на решение членов Государственного совета, в чьих руках в тот момент находилась судьба реформы. К формированию общественного мнения Витте относился очень серьезно. Необходимо, он считал, не только довести до «общественности» и представить ей в лучшем свете проект реформы, но и максимально нейтрализовать любую критику, ставящую под сомнение успех преобразования. Задача усложнилась тем, что первый этап реформы (разрешение сделок на золото) затянулся и проходил не совсем гладко. Кроме того, возрастало негативное восприятие всей финансово-экономической политики Витте как в обществе, так и среди представителей политической элиты.

Общественное обсуждение столь важного вопроса отнюдь не оказалось бесполезным. С одной стороны, Витте смог убедиться в отсутствии более или менее достойной альтернативной программы преобразования денежного обращения. С другой – обсуждение помогало внести некоторые коррективы в тактику защиты проекта при обсуждении его в Государственном совете.

Тем не менее, итоги обсуждения реформы были неутешительны для Витте: ему не удалось с помощью прессы и публичных обсуждений «мобилизовать» общественное мнение в свою поддержку. И тем более – положительно повлиять на результат решения по проекту в Государственном совете. Скорее наоборот: общественный резонанс, вызванный предстоящим преобразованием денежной системы страны, был отрицательно воспринят членами Государственного совета, а приводимые оппонентами Витте доводы против реформы выглядели для них более убедительно, чем аргументы Министерства финансов.

Витте изменил тактику. Не чувствуя широкой общественной поддержки, не сумев провести реформу одним законом, министр финансов решил реализовать ее основные положения постепенно, через указы императора. В течение 1897 г. в стране поэтапно происходило преобразование системы денежного обращения на принципах золотого монометаллизма. Витте считал, что лишняя шумиха вокруг реформы может принести ей только вред. Поэтому проправительственная пресса очень скупо освещала мероприятия по преобразованию денежной системы. Большинство материалов, посвященных этой теме, сводилось к небольшим информационным сообщениям об очередном указе, касающемся финансовой сферы. Редакционные комментарии, если они и были, содержали мажорный тон при оценке деятельности Витте.

Таким образом, готовя реформу денежного обращения, Министерство финансов в значительной мере само инициировало обсуждение ее основных направлений, а затем активно участвовало в этом обсуждении. Воздействуя на прессу, отрядив своих представителей для участия в публичных обсуждениях, Министерство финансов пыталось направить обсуждение вопроса о преобразовании денежной системы в нужное русло и заручиться поддержкой общественного мнения во внутриправительственной борьбе вокруг реформы. Однако различные теории противников золотого монометаллизма находили поддержку как среди «общественности», так и в правительственных сферах. Влиятельные представители консервативных кругов видели в стабильной денежной системе, основанной на золоте, не только угрозу своим экономическим интересам и потерю дополнительной курсовой прибыли от экспорта, но и важнейший элемент западной модели модернизации России, против которой они активно выступали. Либеральная общественность критически оценивала любые действия правительства, в том числе и политику в сфере денежного обращения. Ситуация осложнялась внутриправительственной борьбой, в которой Министерство финансов и его руководители имели влиятельных противников среди высшей бюрократии. В это время сторонники золотого монометаллизма представляли собой немногочисленную группу экономистов-теоретиков, тесно связанных в своей профессиональной деятельности с Министерством финансов. Столкнувшись с резкой критикой своей политики со стороны как консервативных, так и либеральных кругов, Витте и руководимое им Министерство финансов вынуждено было постараться свести это обсуждение к минимуму и проводить денежную реформу, игнорируя «общественное мнение» и опираясь на поддержку исключительно самодержавной верховной власти.(СУДЬБА ЗОЛОТОГО РУБЛЯ: СПОРЫ МЕЖДУ СТОРОННИКАМИ И ПРОТИВНИКАМИ ДЕНЕЖНОЙ РЕФОРМЫ С.Ю. ВИТТЕ (1895–1897 гг.))

«Финансовая политика Витте включала в себя ускоренное развитие промышленности, экономическое освоение Дальнего Востока, строительство железных дорог. Одним из важнейших условий ее успешного осуществления являлись иностранные займы. Чтобы их получить, России требовалось перейти на золотой стандарт рубля. Реформа финансов технически должна была реализоваться путем установления фиксированного курса рубля, что в конечном счете вело к девальвации. Против введения золотого обращения были настроены и крупные землевладельцы, которым было выгодно понижение курса рубля, сопровождавшееся повышением цен на хлеб.

Все же терпимость министра к мнениям имела пределы. В апреле 1897 года Витте отправил Суворину письмо, в котором выражал негодование циркулирующими в обществе слухами, будто он в одиночку задумал реформу, а потом в спешке пытался ее провести. Он объяснял издателю «Нового времени», что действует в соответствии с проектами, которые получил от своих предшественников, а против открытого обсуждения проекта в обществе никогда не выступал и даже вынес реформу на общее обозрение до ее представления в правительственных инстанциях: «Но отдайте мне справедливость, что я с этим делом не спешу — не боюсь гласности, в какой бы форме она ни выражалась (даже обидной для С.Ю. Витте)».

Больше всего министра беспокоили попытки оппонентов опорочить его имя перед императором: «…он хочет пользоваться молодостью Царя — он хочет уничтожить Царские деньги и заменить их банковскими деньгами — он поддался чарам банкиров. Можно говорить о том министр финансов хорош или дурен. Но для чего прибегать к подлым инсинуациям? Ведь это прямо показывает слабость оппонентов!»

Для Витте особое значение имело то, чтобы слухи были опровергнуты именно со страниц «Нового времени« — газеты, которую внимательно читал император и представители высшей бюрократии. О том, насколько важна была для Сергея Юльевича реакция Николая II на газетные публикации, свидетельствует и то, что в исключительных случаях министр применял к представителям прессы даже репрессивные меры. В апреле 1896 года Суворин записал в своем дневнике: «Министр внутренних дел Горемыкин призывал сегодня меня и говорил назидательные речи о „Маленьком письме“, помещенном в №…, где я немножко осуждал девальвацию. С.Ю. Витте пожаловался…».

Горемыкин пригрозил Суворину, что «примет меры». При этом, как видно из дневниковой записи Суворина, на статьи обратил внимание император: «Еще в прошлый четверг государь сказал, что ему надоела эта болтовня о девальвации»».(Сагинадзе, Э. Реформатор после реформ: С.Ю. Витте и российское общество. 1906–1915 годы — М.: Новое литературное обозрение, 2017)

Таким образом в 1899 году количество золота в обороте составило 451,40 млн рублей. Количество бумажных денег упало до уровня 661,80 млн. Количество золота в обороте по сравнению с 1898 годом увеличилось в три раза, а по сравнению с 1897 — в 12,5 раз. За 1900 год количество золота в обороте увеличилось ещё в 1,42 раза. Затем этот рост стабилизировался. В целом, за четыре года количество золота в обороте увеличилось почти в 18 раз. Количество же бумажной наличности уменьшилось в 2,175 раз.

Однако современники в целом негативно оценивали изменения в функционировании финансовой системы, вызванные отказом от биметаллического обращения. Следствием перевода государственного долга на золотой рубль, правительство добровольно увеличило свой долг на 1,5 миллиона пудов серебра (на 1,6 млрд теперь уже золотых рублей или на %53 от прежнего объема). На 1897 год правительство имело 3 млрд рублей долгов, для оплаты которых серебром по курсу к золоту, существовавшему с 1810 год, 4 золотника 21 доли понадобился бы слиток серебра весом в 4.394.531 пуд (71.984.533,75 кг). Переведя 3 млрд рублей на новый золотой рубль по новому курсу серебра к золоту в 7 золотников, правительство добровольно увеличило «серебрянный слиток» до 5.976.000 пудов (97.889.757,44 кг).

Уменьшение бумажной наличности имело следствием острый недостаток денежной массы в обращеннии у населения. В 1899 году количество денежных знаков из расчета на одного жителя Российской Империи составляло 10 руб (25 франков), в то время как в Австрии — 50 франков, в Германии — 112 франков, в США — 115 франков, в Англии — 136 франков, во Франции — 218 франков. Для сравнения приводятся цифры 1857 года, когда в России еще не был совершен переход от натурального к денежному хозяйству, соотношение составляло 25 рублей (62,5 франка).

Транссибирская магистраль

Вскоре после назначения министром финансов Витте поднял вопрос о форсировании строительства Транссибирской магистрали (в тот момент темпы строительства были таковы, что оно могло растянуться на многие десятки лет). С.Витте считал быстрое проведение магистрали настолько важным, что даже допускал возможность финансирования строительства за счёт денежной эмиссии. На такую меру министр всё-таки не пошёл, но сооружение Транссиба было резко ускорено.

Проводил независимую кадровую политику, издал циркуляр о привлечении на службу лиц с высшим образованием. Много внимания уделял созданию образовательной системы, готовившей кадры для промышленности, в частности, открытию новых «коммерческих» учебных заведений.

В 1894 выступил за жёсткие торговые переговоры с Германией, в результате чего был заключён выгодный для России 10-летний торговый договор с этой страной.

В 1894 году получает звание «Почётный гражданин Казани» за активное участие в строительстве Казанско-Рязанской железной дороги.

С 1895 начал вводить винную монополию. Винная монополия распространялась на очистку спирта и розничную и оптовую торговлю крепкими спиртными напитками; производство спирта-сырца разрешалось частным лицам при условии определённой регламентации (повышенный акциз и т. д.). Монополия стала одним из важных источников пополнения госбюджета.

В 1896 провёл успешные переговоры с китайским представителем Ли Хунчжаном, добившись согласия Китая на сооружение в Маньчжурии Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), что позволило провести дорогу до Владивостока в гораздо более короткие сроки. Одновременно с Китаем был заключён союзный оборонительный договор. Успеху переговоров содействовала выдача китайскому сановнику взятки в размере 500 тыс. руб.

Выступал против попыток упрочения привилегированного положения дворянства, считая, что перспективы России связаны с развитием промышленности, усилением торгово-промышленного класса, увеличением емкости внутреннего рынка. В 1897 заявил, что «в России теперь происходит то же, что случилось в своё время на Западе: она переходит к капиталистическому строю… Это мировой непреложный закон». Выход, по его мнению, для дворянства один — обуржуазиться, заняться помимо земледелия и этими отраслями хозяйства.

При активном участии С.Витте разрабатывалось рабочее законодательство, в частности, закон об ограничении рабочего времени на предприятиях (1897). В 1898 провёл реформу торгово-промышленного налогообложения. В 1898 выступил резко против захвата Россией Ляодунского полуострова в Китае, где впоследствии был сооружён Порт-Артур.

Считал необходимым реформировать крестьянскую общину, высказывался за свободный выход из общины. В октябре 1898 обратился к Николаю II с запиской, в которой призвал царя «завершить освобождение крестьян», сделать из крестьянина «персону», освободить его от давящей опеки местных властей и общины.

Добился отмены круговой поруки в общине, телесных наказаний крестьян по приговору волостных судов, облегчения паспортного режима крестьян. Не без участия С.Витте были облегчены условия переселения крестьян на свободные земли, расширена деятельность Крестьянского поземельного банка, изданы законы и нормативные правила о мелком кредите.

Впоследствии С.Витте неоднократно подчёркивал, что П. А. Столыпин «обокрал» его, использовав его идеи. C 1899 — действительный тайный советник. В 1899 C. Витте принял участие в деле по осуждению Саввы Мамонтова. С. Ю. Витте, до некоторого момента находившийся в дружеских отношениях с Мамонтовым, резко поменял свою позицию.

В 1903 г. вступил в обязанности председателя комитета министров. Последняя должность была фактически почётной отставкой, так как комитет до революции 1905 года не имел никакого значения. Это перемещение с поста влиятельного министра финансов произошло под напором дворянско-помещичьих членов правительства (главным образом, В. К. Плеве). Возглавил правительство после реформирования в качестве Председателя совета министров. Директор Департамента полиции А. А. Лопухин в своих мемуарах писал, что после отставки Витте предлагал ему организовать покушение на царя.

С 1903 года — член Госсовета, назначался к присутствию на 1906—1915.  С 1903 года — член комитета финансов, с 1911 по 1915 год — его Председатель.

В 1904 году заключил Российско-Германский торговый договор.  В конце 1904 года Витте пребывал на почётной, но номинальной должности председателя Комитета министров. В январе 1905 года в Петербурге вспыхнула рабочая забастовка, а 7 января стало известно, что рабочие под руководством священника Георгия Гапона собираются идти в воскресенье к Зимнему дворцу с Петицией о рабочих нуждах. 8 января в редакции газеты «Наши дни» («Сын отечества») собрались представители общественности. Для собравшихся было ясно, что столкновение рабочих с правительственными войсками неизбежно приведёт к большому кровопролитию. По предложению Максима Горького было решено отправить депутацию к министру внутренних дел П. Д. Святополк-Мирскому и председателю Комитета министров Витте с целью убедить их воздействовать на царя, чтобы предотвратить возможное кровопролитие. В состав депутации были избраны Максим Горький, А. В. Пешехонов, Н. Ф. Анненский, И. В. Гессен, В. А. Мякотин, В. И. Семевский, К. К. Арсеньев, Е. И. Кедрин, Н. И. Кареев и рабочий Д. В. Кузин. Вечером депутация отправилась к Святополк-Мирскому, но тот был на приёме у императора, и депутаты его не застали. Тогда депутация отправилась к Витте. Витте принял депутатов, выслушал их просьбу, но заявил, что помочь ничем не может. Витте долго объяснял, что он сейчас не у дел, что он не имеет рычагов власти, что он в немилости у императора и вообще всё это дело «не его ведомства». На прощанье Витте предложил им обратиться к Святополк-Мирскому и связался с ним по телефону. Но тот ответил, что ему всё известно и во встрече с депутатами нет необходимости. Витте развёл руками. Депутаты заявили, что Витте приводит формальные доводы и уклоняется, и ушли с пустыми руками. Впоследствии многие высказывали сомнение в искренности Витте.

Известный чиновник И. И. Колышко, хорошо знавший Витте, писал, что тому ничего не стоило явиться к императору с экстренным докладом, объяснить ему серьёзность положения и убедить принять меры для предотвращения кровопролития. Но он этого не сделал. В либеральных газетах писали, что Витте «умыл руки».

Летом 1905 года направлен императором в США для заключения Портсмутского мирного договора с Японией. За успешное выполнение этого поручения ему было пожаловано достоинство графа. Так как в результате Японии перешла половина Сахалина (она претендовала на весь), получил шутливое прозвище «граф Полусахалинский».

В октябре 1905 года представил царю записку о необходимости политических реформ.

Царю одинаково нужны и Витте, и Трепов: Витте, чтобы подманивать одних; Трепов, чтобы удерживать других; Витте — для обещаний, Трепов для дела; Витте для буржуазии, Трепов для пролетариата… Витте истекает в потоках слов. Трепов истекает в потоках крови (В. И. Ленин о Витте).

Руководил подавлением революции 1905 г., организовывал «экзекуционные поезда». В архивах сохранилось его письмо, посланное министру внутренних дел Дурново 11 марта 1906.

…Для вящего устрашения лиц, стремящихся посеять смуту, Совет министров признал полезным ныне же сформировать на главнейших узловых станциях особые экзекуционные поезда с воинскими отрядами, которые в случае надобности могли бы своевременно быть отправлены на линию для водворения порядка…. Подписал: граф Витте

По его инициативе был составлен Манифест 17 октября, даровавший основные гражданские свободы и вводивший институт народного представительства — Государственную думу.

С октября 1905 года по апрель 1906 года — Председатель реформированного Совета министров. В 1906 году провёл переговоры с Францией о получении займа. Находясь в зарубежных странах, особое внимание уделял общественному мнению и освещению в печати России и действий её правительства, о чём писал в своих «Воспоминаниях». Могила Витте в Александро-Невской лавре. (по материалам Википедии)

Как написал уже на излете государственной карьеры С.Ю. Витте успевший хорошо узнать его за этот срок журналист А.С. Суворин: «Ему чего-то недостает, чего-то недоставало, и это что-то можно назвать русским разумом, русской душою, как хотите назовите, но это недостаток существенный» ….

Н.В. Муравьёв, С.Ю. Витте и Савва Мамонтов

В 1890-х годах Савва решает создать объединение промышленных и транспортных предприятий. Были куплены и арендованы несколько заводов, однако они нуждались в модернизации и требовали огромных капиталовложений. Уследить за их использованием было очень трудно, и часть средств просто разворовывалась. Средств становилось всё меньше. В августе 1898 года Мамонтов продал 1650 акций Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги.

Международному банку и получил специальную ссуду под залог акций и векселей, принадлежащих ему и его родственникам. Это был очень рискованный шаг, который закончился полным крахом Саввы Мамонтова. Савва переводил деньги для объединения и реконструкции заводов со счетов других предприятий, что было уже нарушением закона. Мамонтов надеялся покрыть расходы путём получения государственной концессии на постройку магистрали Петербург-Вятка, у него были и другие планы прокладки дорог, поддерживаемые С. Ю. Витте. В июне 1899 года Савва не смог расплатиться с Международным банком и другими кредиторами. Министерство финансов назначило ревизию.

По некоторым источникам, ревизия была плодом интриг директора Международного банка А. Ю. Ротштейна и министра юстиции Н. В. Муравьёва.

В любом случае государство было заинтересовано в получении дороги. Прокурор Московского окружного суда А. А. Лопухин писал: «То самое министерство финансов, которое в лице его главы, С. Ю. Витте, только что выступило в качестве инициатора в вопросе о предоставлении названному обществу выгодной концессии (на строительство дороги Петербург—Вятка — примечание), выступило в лице того же С. Ю. Витте с требованием об отобрании у него этой самой концессии и о принятии мер, которые были сознательно направлены к финансовой гибели и железнодорожного общества, и крупных его акционеров». Несомненно, С. Ю. Витте, до некоторого момента находившийся в дружеских отношениях с Мамонтовым, резко поменял свою позицию. Савва ещё мог распродать имущество и погасить задолженности, но дело было доведено до суда: сам Мамонтов был арестован и посажен в Таганскую тюрьму, его имущество описано. В газетах циркулировали слухи об огромных хищениях средств. Несмотря на все усилия друзей Мамонтова и положительное мнение рабочих, Савва несколько месяцев просидел в тюрьме. Обстоятельства дела позволяют сказать, что освобождению Саввы Мамонтова сознательно препятствовали. Н. В. Муравьёв целенаправленно искал сведения о злоупотреблениях Мамонтова, но найти ничего не смог.

В тюрьме Савва лепил скульптуры охранников по памяти. Известный адвокат Ф. Н. Плевако защищал в суде Савву Мамонтова, свидетели говорили о нём только хорошее, а следствие установило, что Савва не присваивал денег. Присяжными Мамонтов был оправдан, зал суда был наполнен незатихающими аплодисментами. Имущество Саввы Мамонтова было распродано почти полностью, многие ценные произведения ушли в частные руки. Железная дорога ушла в государственную собственность по стоимости, значительно ниже рыночной, часть акций досталась другим предпринимателям, в том числе и родственникам Витте. Все долги были погашены. Однако Мамонтов потерял деньги и репутацию и был уже не способен заниматься предпринимательской деятельностью. До конца жизни Савва сохранил любовь к искусству и любовь старых друзей — творцов. (ВикипедиЯ)

Карьера Витте

«Священная Дружина»

Два еврея. Худ. В. Маковский. 1870-е

Два еврея. Худ. В. Маковский. 1870-е.  

Заметную роль в карьере С.Ю. Витте сыграло его участие в многослойной провокации, известной под название «Священная Дружина». Так называлось учрежденное после убиения Императора Александра II конспиративное аристократическое сообщество для борьбы с революционерами, существовавшее в 1881-1882 гг. Цель ее учреждения зафиксировано в официальном документе: «Доведенная до отчаяния ужасными преступлениями группа мужественных добровольцев решила организовать с оружием в руках, тайный крестовый поход против врагов порядка. Целью этого похода было вырезать анархистов, род тайных судилищ в средние века». «Набольшим» в «Священной Дружине» был генерал-адъютант гр. И.И. Воронцов-Дашков (1837-1916), в 1881-1897 гг. министр Императорского Двора и Уделов, а в 1905-1915 гг. – Кавказский наместник.

Сравнительно молодой Витте был не только причастным к созданию Дружины, но едва ли не главным ее организатором…Сообщество, поставившее своей целью оградить Монархию от угрожавшей ей опасности, делало это своеобразными средствами, получившими впоследствии название «провокация».Порой было неясно, где кончается провокация и начинаются собственные взгляды Витте. Агентом «Священной Дружины», довольно часто наведывавшимся в Женеву наблюдать за работой прессы, был человек под кличкой «Антихрист». Как установлено недавно, им был Витте. Как будто антигерой, сошедший со страниц последних романов отошедшего незадолго перед этим в мир иной Ф.М. Достоевского…

Уже сегодня совершенно ясно, что деятельность Витте в этом тайном сообществе отличалась многообразностью. Будучи «братом» под № 113, он возглавлял «пятерку», был главным по Киевскому району, принимал активное участие в литературно-провокационной кампании «Священной Дружины». Именно с тех пор для достижения нужных ему целей Сергей Юльевич стал широко пользоваться инспирированными им статьями в газетах. Еще более важной была другая связь, о которой в 1913 г. поведал к тому времени оставивший службу в Охранном отделении (в котором занимал высокие посты) Л.П. Меньщиков: «У Священной Дружины было несколько услужливых перьев: штатный «писатель» (доносов, главным образом) К.А. Бороздин, а затем бывший сотрудник газет «Новости» и «Русский еврей», а впоследствии – начальник секретного отделения Священной Дружины П.И. Рачковский…» «Давнишние, старые связи» Витте с Рачковским отмечал и начальник С.-Петербургского Охранного отделения ген. А.В. Герасимов.

Хотя Император Александр III в конце 1882 г. и распустил Дружину, однако среди тех, кто впоследствии сделал сколько-нибудь значительную служебную карьеру, оказалось немало ее членов. Не был исключением и Витте: «он своею деятельностью в «Дружине» обратил на себя внимание и установил связи, которые в конечном итоге привели его на министерский пост». Один малоизвестный аспект, связанный со «Священной Дружиной», поведал 6 июня 1951 г. писатель и масон Марк Алданов в письме другому вольному каменщику (потомку двух декабристов) А.В. Давыдову: «Как курьез (и малоизвестный), сообщу Вам, что еврейские миллионеры давали деньги, лет 70 тому назад, и контрреволюционной «Священной Дружине». Она получила немало денег от барона Г. Гинцбурга, от Полякова и от киевского сахарозаводчика (моего деда по матери) Зайцева, который давал деньги на это Витте […] Кажется, финансировал «Священную Дружину» и еще один еврей: Малькиель, но я в этом не вполне уверен».

Имя бар. Горация Гинцбурга действительно значится в списке членов «Священной Дружины» . Что же касается упомянутого Зайцева, то им оказался Йона Мордков Зайцев (?-1907) – хасид, основатель в Киеве небезызвестного кирпичного завода, на котором 12 марта 1911 г. был убит отрок Андрей Ющинский. Йоне Зайцеву наследовали сыновья Марк (?-1930) и Давид (1861-1936). Интересно, что исследователи того громкого дела ни словом не обмолвились о том, что Зайцевы были известны, главным образом, в качестве богатейших сахарозаводчиков, обладавших обширными связями. Именно юридическая неприкасаемость их со стороны русского истеблишмента позволило одному из адвокатов Менделя Бейлиса на процессе в Киеве, О. Грузенбергу открыто издеваться над русским судом. Иными словами в лицо судьям было брошено: руки коротки!

Путь во власть

Известный русский общественный деятель, депутат Государственной думы А.С. Шмаков, объяснявший головокружительную карьеру Витте его определенными «связями и симпатиями», отмечал следующие ее вехи:»Уже в молодости Витте был обласкан еврейскою семьею Рафаловичей в Одессе и определен на службу в управление Юго-Западных железных дорог, где, между прочим, сподобился титула «герцога Тилигульского» – за катастрофу с воинским поездом, происшедшую от развала насыпи через речку Тилигул. Сколько помнится, Витте был тогда начальником движения, а в Каменец-Подольском окружном суде даже производилось дело…»

Наша справка: Банкирский дом «Рафалович и Ко» был открыт в Одессе в 1833 г. Основатель дела Ш. Рафалович был известен тем, что поставлял Русскому флоту непригодную парусину. Принял православие с именем Федор. Дом находился в тесных отношениях с Лондоном, Парижем и Петербургом. В 1891 г. в результате неудачной совместной аферы Рафаловича и председателя Департамента государственной экономии Государственного Совета А.А. Абазы едва не обанкротился. После удачного шантажа Рафаловичем этого крупного чиновника, сообщившего ему детали совершенно секретной биржевой операции Министерства финансов, дело было улажено. Причем, активную роль в этом играл министр финансов И.А. Вышнеградский. Один из Рафаловичей (Георгий), наполовину одесский, наполовину французский еврей, родившийся в 1880 г., с 1906 г. жил в Англии, где финансово поддерживал известного сатаниста Алистера Кроули. Впоследствии этот представитель семьи Рафаловичей усиленно пропагандировал т.н. «украинскую независимость».

Что касается Общества Юго-Западных железных дорог, то его в то время возглавлял владелец крупной банкирской конторы в Варшаве И.С. Блиох (1836-1901). Начал он свою карьеру мелким железнодорожным подрядчиком, однако вскоре, перейдя из иудаизма в кальвинизм, сильно разбогател, превратившись в крупного дельца. Иван Станиславович был инициатором и крупным акционером крупных железнодорожных обществ: Петербург-Варшава, Либаво-Роменской, Киево-Брестской, Ивангород-Домбровской, Лодзинской и Тираспольской железных дорог. Наряду с Варшавским коммерческим банком, основал Варшавское общество страхования от огня, Кредитное общество и др. В 1877 г. был назначен членом Учредительного комитета Министерства финансов. Жил он в Варшаве, делами же фактически руководил вице-председатель правления, известный математик И.А. Вышнеградский, являвшийся, по определению Витте, «приказчиком» варшавского еврея. С тех самых пор завязываются тесные связи Сергея Юльевича с Вышнеградским, имевшим прочные связи положение в предпринимательском мiре.

В январе 1887 г. И.А. Вышнеградский был назначен министром финансов. Вскоре, по рекомендации министра, Витте был назначен директором Тарифного департамента. Силовые линии международного финансового капитала сопрягались с очертаниями будущих военных союзов. «…Экономическая политика Вышнеградского, – подчеркивают исследователи, – способствовала решению одной из важнейших задач […] – сближению с Францией. В 1889-1891 гг. на парижской бирже была произведена конверсия русских процентных бумаг на сумму в 1,7 млрд. руб. В результате был заложен экономический фундамент под здание политического и военного союза России и Франции. В августе 1891 г. было заключено общеполитическое соглашение между двумя странами, а в августе 1892 г. генералы Н.Н. Обручев и Р. Буадефр подписали военную конвенцию».

Таким образом, эти финансовые операции Вышнеградского на Парижской бирже означали привязку России к Франции. С течением времени нить эта крепла, превратившись, в конце концов, в экономическую удавку, означавшую серьезную зависимость России от Франции не только в политическом, но и военном отношении. Что касалось Витте, то, будучи ближайшим сподвижником (и преемником) И.А. Вышнеградского, он не мог не участвовать в этой имевшей огромные мировые внешнеполитические последствия операции своего патрона. Тем замечательнее вот эти строки из его письма кн. В.П. Мещерскому (Сергей Юльевич отлично знал, что кому должно/можно писать): «Боже, Царя храни и Марсельеза – это Христос Воскресе, распеваемый в синагоге. Для всякого француза наше Самодержавие есть варварство, а наш Царь есть деспот. Для нас их пресловутое egalite, fraternite и прочее есть реклама банкира Блока, печатаемая ежедневно во всех русских газетах. Французский парламент есть кощунство над здравым смыслом и колоссальнейший самообман».

Осенью 1892 г., незадолго до того, как И.А. Вышнеградского хватил удар, закончившийся смертью последнего и водворением на его место протежируемого им последние годы Витте, Император Александр III предъявил ему записку И.Ф. Циона (1835-1912), профессора Петербургского университета и Медико-хирургической академии, агента Министерства финансов в Париже. В первую минуту сам он даже не нашелся, что сказать:»Судя по видимости – доказательство несомненное, но я убежден, что здесь есть какое-то недоразумение» .

В записке говорилось о том, что И.А. Вышнеградский, осуществляя последний займ, взял от Ротшильдов взятку в 500 тыс. фр. К записке прилагалась копия из книг Ротшильда. Эта операция, по словам Витте, «была сделана группой банкиров, во главе которых стоял Ротшильд; это была первая операция, сделанная Ротшильдом после долгого периода времени, в течение которого Ротшильд не хотел делать с Россией операций вследствие еврейского вопроса».

Но на повестке дня стоял вопрос о том, чтобы покрепче привязать Россию к Франции в противостоянии ее Германии, и деньги тогда России решили дать.»Ротшильд начал вести переговоры, – писал Витте, – прислал сюда поверенного; другие парижские банкиры, которых Ротшильд взял в свою группу, точно так же прислали своих представителей. Переговоры велись с Вышнеградским. […] Когда переговоры пришли уже к концу, […] Вышнеградский позвал к себе [директора С.-Петербургского международного банка В.А.] Ласкина и [банкира А.Ю.] Ротштейна и вдруг им говорит: «[…]…Эта операция, конечно, будет очень выгодна для банкиров, и я считаю, что консорциум, который будет делать заем, должен был бы мне уплатить комиссию в 500 тыс. франков». […] Ротшильд согласился, да он и не мог не согласиться, и поставил 500 тысяч франков на счет русскому министру финансов».

Далее, однако, по утверждению Витте, эти деньги были якобы распределены между иностранными банкирами, которым Ротшильд отказал в сотрудничестве. Верить приходилось только на слово, ибо, хотя какие-то расписки и были представлены, Государь остался этим недоволен. Вышнеградский вскоре скончался. Бумаги с компроматом остались у Витте и, по его словам, потом, когда он покидал пост министра финансов, он их уничтожил. Как говорится, концы в воду.О возмутителе спокойствия, разумеется, не забыли. Уже в начале следующего Царствования, в 1895 г. за критику валютной реформы Витте И.Ф. Цион был лишен русского подданства и права на пенсию. Но и последний не сдавался, опубликовав в 1896 г. две брошюры: «Куда временщик Витте ведет Россию?», «Витте и его проекты злостного банкротства». Цион обвинял Вышнеградского и его преемника Витте в хищениях, финансовых злоупотреблениях, а также в составлении дутых бюджетов.

«Г. Витте, – предупреждал Цион, – с племенем Рафаловичей […] фатально ведет Россию к финансовой катастрофе…» (При этом, заметим, сам И.Ф. Цион был евреем).На публичные обвинения Витте ответил регулярной слежкой за Ционом, осуществлялась которая через П.И. Рачковского. В собранных в Министерстве внутренних дел материалах для проведения в 1903 г. следствия по противоправным деяниям Петра Ивановича особым пунктом значилось: «Сведения об услугах, оказанных Рачковским без ведома своего начальства министру финансов, по делу о краже у известного Циона документов, относящихся к финансовым делам».Сообщив одному из осведомителей адрес Циона, Рачковский велел выкрасть документы.

Впоследствии Сергей Юльевич патетически писал о долголетней службе Императорам Александру III и Николаю II, при которой приходилось жертвовать «и своим благополучием, и своими материальными средствами, и своею жизнью для Них и для Родины». Однако никакими трескучими фразами было не прикрыть того, что знали в то время многие: честность Витте, как и его учителя Вышнеградского, у современников была под большим сомнением.

А.А. Половцов: «На днях умер Вышнеградский, – занес в дневник в марте 1895 г. многознающий А.А. Половцов, – олицетворение грустных годов Царствования Александра III. То был человек, чрезвычайно богато от природы одаренный, но лишенный всякого нравственного чувства и преследовавший в жизни почти исключительно одну наживу. Сын бедного священника, начав карьеру с преподавания математики за крайне умеренную плату, он оставляет многомиллионное состояние, нажитое всякого рода мошенничествами сначала при подрядах по артиллерийскому ведомству, потом при управлении Юго-западными железными дорогами и, наконец, при всякого рода конверсиях и самых разнообразных денежных биржевых операциях под ведением его как министра финансов. […] Вышнеградский, проходя темную дорогу к власти и почестям, нажил тесные связи с сомнительными личностями и остался до конца дней своих в зависимости от подобного рода связей. Около него грела руки шайка негодяев, с которыми он должен был считаться, опасаясь скандалов. […] Назначение Вышнеградского министром финансов было поворотною точкою в приемах Царствования Александра III. Оно ознаменовало исчезновение преклонения пред существовавшими порядками и общественным характером состоявших во власти людей. То был первый пример бесцеремонного возвеличения темного человека по каким-то темным интригам. Это разнуздало политические аппетиты разных пронырливых негодяев, которые стали успешно ломиться в недоступные им дотоле двери пользовавшихся еще некоторым уважением учреждений».

Витте, выкормыша Вышнеградского, образовавшаяся в Петербурге «Лига защиты добрых нравов» в письме, направленном Государю Александру III, также обвиняла во взяточничестве. (Этот промысел он не оставил и впоследствии: установлено, например, что Витте, через секретную агентуру Департамента полиции, состоял в небескорыстных связях с английскими капиталистами).

Тогда, в 1892 г. Витте готовился к самому худшему. По его словам, он был готов даже «подать в отставку и вернуться к своей частной деятельности». В те дни он публично, в одном из столичных салонов, заявил о предстоящей отставке и одновременно о полученном приглашении занять место председателя правления с огромным по тем временам окладом 200 тысяч рублей. Получил он его от председателя правления С.-Петербургского Учетно-ссудного банка иудея Я.И. Утина, сыновья которого были ближайшими сотрудниками известного революционера-анархиста М. Бакунина и одновременно находились в тесном общении с Карлом Марксом. Но кривая, как говорится, вывезла: Вышнеградский и Витте остались на своих местах. «Теперь, – по словам историков, – в их руках оказались все нити управления экономикой, финансами и транспортом».

Между тем не следует преувеличивать преданности Витте своему благодетелю Вышнеградскому. Выгораживая его перед Государем, Сергей Юльевич заботился, прежде всего, о самом себе. Как только подвернулся удобный случай, в «Московских ведомостях» появились, инспирированные «благодарным учеником» сенсационные корреспонденции из столицы о неизлечимой болезни Вышнеградского, страдающего ярко выраженным параличом головного мозга, в связи с чем пребывание его во главе Министерства финансов вряд ли возможно. Несомненно, что эти статьи сыграли свою роль в наступившей развязке. 30 августа 1892 г. Витте занял освободившееся министерское кресло, а подавший в отставку Вышнеградский 25 марта 1895 г. благополучно скончался. Остается заметить, что все участники той газетной кампании были щедро вознаграждены заказчиком.

«Кто сравнится с Матильдой моей»

«Своим» в международном финансовом мире сделало Сергея Юльевича происхождение и родственные связи его самого, а также второй его жены, имевшей на него огромное влияние. Исследователи уже давно обратили внимание, что в своих воспоминаниях Витте стремится предстать, таким, «каким, он хотел бы, чтобы его видели потомки». Рассказывая о своей родословной, он «всего в нескольких строках говорит об отце и ничего не пишет о его родственниках. […] Умолчав о предках со стороны отца, Витте многие страницы воспоминаний посвятил семье Фадеевых […] «Вся моя семья, – подчеркивал Витте, – была в высокой степени монархической семьей, и эта сторона характера осталась и у меня по наследству». […] С.Ю. Витте-мемуарист хотел убедить потомков, что он и по отцовской линии происходил не из малоизвестных обрусевших немцев, а родился в семье дворянина, к моменту его рождения принявшего православие и с годами под влиянием семьи Фадеевых сделавшегося «и по духу… вполне православным». Витте позаботился, чтобы эти сведения о его родословной попали в солидные справочные издания».

Были у графа и еще более скрытые корни.В числе ближайших родственников Витте были Н.М. Карамзин, обер-прокурор Св. Синода А.Д. Самарин, оккультистка Е. П. Блаватская, супруга генерала от кавалерии А.А. Брусилова Н.В. Желиховская, религиозные философы князья С.Н. и Е.Н. Трубецкие, писатель «красный граф» А.Н. Толстой, начальник Департамента полиции А.А. Лопухин (провокаторски раскрывший революционерам полицейскую агентуру), убийца Г.Е. Распутина князь Ф.Ф. Юсупов, советский наркоминдел Г.В. Чичерин.

Родство всех перечисленных лиц восходит к одному из сотрудников Императора Петра Великого, вице-канцлеру и дипломату барону П.П. Шафирову (1669-1739), еврею по происхождению, и его многочисленному потомству (двое сыновей и пятеро дочерей) от брака со своей соплеменницей Анной Самуиловной. Через них барон щедро оплодотворил немало русских дворянских родов, в том числе и Рюриковичей – князей Гагариных, Голицыных, Долгоруковых, Хованских, Вяземских, Трубецких. Современные еврейские исследователи вполне обоснованно не считают такое родство «пустяком»:»Как бы ни сложились их судьбы, в конце концов, они вспоминают, к какому народу принадлежат, и это чувство определяет линию их поведения в решающий момент».

Отсюда все метания Витте. Вот он пишет о занимавшем пост начальника движения Одесской железной дороги Ф.М. Штерне:»Хотя он был человеком довольно знающим, человеком вполне достойным и, в сущности, очень хороший […], но он имел один недостаток, свойственный его расе; скажу, быть может, резкое слово – известное нахальство. Конечно, было очень странно, что начальником движения на казенной железной дороге был совершенный еврей, еврей, который нисколько не скрывал своей национальности, да, наконец, и в Одессе все это отлично знали» .

В то же время, несмотря на его «редкие антиеврейские высказывания», Витте вполне обоснованно считают «сторонником еврейского равноправия» пытавшимся «реализовать идеи о расширении прав евреев».Первой женой Витте 29 июня 1879 г. была Надежда Андреевна Спиридонова, урожденная Иваненко, дочь штабс-ротмистра, в октябре 1890 г. скончавшаяся от разрыва сердца. Витте был в то время заведующим отделение эксплуатации правления Юго-Западных железных дорог в Петербурге. Практически все страницы, так или иначе связанные с ней, Витте вырезал впоследствии из оригинала рукописи своих воспоминаний .

В феврале 1892 г. Сергей Юльевич был назначен управляющим Министерства путей сообщения. Тогда и завязался его новый роман.»Приблизительно через год после смерти моей жены, – вспоминал он, – я как-то случайно в театре заметил в ложе одну даму, которая произвела на меня большое впечатление, но в тот раз я не поинтересовался узнать, кто была эта дама. Затем летом я встречал эту даму на островах…»(Дело, однако, было не столь просто и «случайно», в чем мы убедимся далее.)Как выяснилось, звали ее Матильдой Ивановной. Женщине не было еще и тридцати, но она была замужем за Дмитрием Сергеевичем Лисаневичем, племянником жены генерал-адъютанта О.Б. Рихтера (1830-1908), воспитателя Императора Александра III, Командующего Императорской Главной квартирой, управляющего Канцелярией прошений, на Высочайшее имя приносимых.Сергей Юльевич принялся уговаривать Матильду разойтись с мужем и выйти замуж за него, Витте. Но, по словам многознающего газетчика С.М. Проппера,»Матильда Ивановна сказала Сергею Юльевичу, что путь в ее альков ведет через алтарь. Прошло немного времени, и Витте капитулировал».

Был, правда, у приглянувшейся министру женщины изъян, и не один. Прежде всего, если даже и удалось бы добиться развода, женитьба на разведенной женщине в то время в России, мягко говоря, не содействовала карьере. (Тут обращает на себя внимание тот факт, что обе жены Сергея Юльевича были разведенными, от обеих он не имел детей, у той и другой были дочери, прижитые в первом браке, которым Витте впоследствии дал свою фамилию. Эти обстоятельства свидетельствует, прежде всего, о самом Сергее Юльевиче.)Однако главным препятствием в браке (о чем сам Витте в своих воспоминаниях ни разу не упоминает) было происхождение Матильды: девичья фамилия ее была Нурок, и была она дочерью еврейского купца.

«Во второй половине 1870-х и в начале 80-х годов, – сообщал все тот же информированный С.М. Проппер, – большой любовью в кругах петербургской молодой интеллигенции пользовался трактир Нурока на углу Вознесенского и Екатерининского проспектов. Учащуюся молодежь притягивала не только относительная дешевизна, хорошее приготовление и разнообразие блюд, но, главным образом, прелестные дочери хозяина, которые попеременно сидели в кассе и охотно болтали с юными посетителями.Все три сестры сделали замечательную карьеру. Одна из них вышла замуж за Быховца, который только что закончил курс в Институте путей сообщения и руководил впоследствии строительством Сибирской железной дороги; другая – за сына богатого золотопромышленника Хотимского; третья была в первом браке замужем за мелким чиновником Лисаневичем, от которого имела дочь.Вот эта-то последняя госпожа Лисаневич вскоре привлекла внимание петербургского beau monde своей красотой, умом и особым талантом вести беседу. Петербургский свет усердно искал ее общества. Через десять-пятнадцать лет признанного владычества в мире веселящегося Петербурга Матильда Ивановна начала чувствовать, что настало время упрочить свое положение, пока молодость еще не совсем прошла и ее личное обаяние еще не поблекло.

В этот критический для нее период в петербургском чиновном мире всплыла новая, в высшей степени интересная фигура в лице одного еще молодого вдовца, провинциала по происхождению и прошлому, который сделал необычайно быструю карьеру и явно шел навстречу еще большей.Итак, это был человек, которого стоило бы покорить. Ее добрый друг, директор Горного департамента статский советник [К.А.] Скальковский, которого боялись все его знакомые за злой язык и едкие шутки, взял на себя посредничество. В один из субботних вечеров, когда светские дамы Петербурга почитали долгом выставлять на обозрение свои туалеты в ложах бельэтажа французского Михайловского театра, Скальковский в антракте представил госпоже Лисаневич тогда сорокадвухлетнего Витте. Он увидел ее и покорился навсегда. Это впечатление определило всю его последующую жизнь».

После согласия Матильды, вероятно, пришлось утрясти дело с родственником ее мужа влиятельным придворным генералом Рихтером. Дело сладилось. «…Отношения мои с Рихтером, – вспоминал Витте, – остались до самой его смерти превосходные; они не были никогда особенно близкими, но были всегда корректными, нормальными и правильными. Что же касается до мадам Рихтер, то с того времени я перестал с нею кланяться…»

Однако супруг Лисаневич не хотел уступать жену просто так, за здорово живешь. Напрасно Витте прибегал к услугам близкого ему еще со времен «Священной Дружины» министра внутренних дел Д.С. Сипягина, угрожая упершемуся законному мужу высылкой. Не помогло. Пришлось Сергею Юльевичу будущую свою жену выкупать, по одним сведениям, за 20 тысяч, по другим за 30 тысяч рублей с предоставлением казенного места с содержанием не менее трех тысяч рублей в год.За помощью Витте обратился к издававшему известную газету деловых кругов «Биржевые ведомости» С.М. Пропперу, сыну еврейского банкира. «Мне нужны деньги для женитьбы», – заявил он ему.

«Он назвал сумму в 30000 рублей, – вспоминал Пропер, – которую потребовал теперешний муж его жены в качестве отступного за согласие на развод. Я очень хорошо понимал, зачем Витте мне все это рассказывал, но не мог отреагировать на намек. Моя газета еще не имела тех тиражей и того положения, которого достигла позднее. Как человек тонкого рассудка Витте понял меня и перешел к другим темам».

Добыл необходимую сумму корреспондент берлинской газеты «Reichskorrespondenz» Д.А. Гравенгоф, из выкрестов. По словам Проппера, «он нашел эту сумму у директора Русского банка для внешней торговли Френкеля, который сразу понял, что такое вложение капитала могло оказаться со временем весьма прибыльным».И не ошибся: услуга имела далеко идущие последствия. Есть старая поговорка:»Маленькие услуги питают большую дружбу». «Гравенгоф, – продолжает Пропер, – стал лучшим, преданнейшим другом будущей госпожи Витте. […] Гравенгоф становится сватом. У Витте была приемная дочь от первой жены, сирота, которая жила в его доме. В Министерстве финансов служил молодой чиновник, сын киевского профессора Меринга, одного из богатейших домовладельцев Киева. Гравенгоф посредничает в замужестве. В качестве приданого Меринг получает пост вице-директора Кредитной канцелярии, через которую проходили все финансовые операции государства, утверждение акционерных обществ, разрешение новых привилегий для уже существующих компаний, кредитные операции Государственного, Дворянского, а также Крестьянского поземельного банка. Меринг становится закадычным другом Гравенгофа […] Гравенгоф напал наконец на золотую жилу. К ее эксплуатации должны быть привлечены новые силы.

Витте в юности, как бедный студент Одесского университета, был домашним учителем сыновей главы богатого одесского банкирского дома Рафалович и Ко. Со старшими сыновьями он был на ты, они были его университетскими коллегами, к младшему, своему ученику Артемию Федоровичу, он был особенно привязан. Последний незадолго до назначения Витте (одесская фирма за несколько лет перед этим должна была прекратить платежи) учредил небольшую банкирскую контору в Петербурге на Невском проспекте. Гравенгоф побудил генерального директора Русского банка для внешней торговли, Френкеля, того самого, который уже инвестировал 30000 рублей в дело Витте, принять Рафаловича к себе в банк в качестве содиректора. Рафалович как новоиспеченный член правления и второй директор Русского банка начинает ежедневно посещать Витте, чтобы информировать министра о событиях на бирже. Генеральный директор банка Френкель, представленный им министру, вскоре находит также доступ на частную квартиру министра, становится там persona gratissima и усердным советником госпожи Витте в ее «маленьких» коммерческих делах. В книгах Русского банка появляется новый счет: Gravenhof conto separato…»

Между тем, затея Витте с женитьбой получила огласку. «В Петербурге, – вспоминал очевидец, – образовалась лига защиты добрых нравов».Но и Витте уперся. В связи с этим обычно пишут о «действительно сильном чувстве», о том, что Витте, мол, «не остановился даже перед угрозой погубить свою блестяще складывающуюся карьеру» [liv]. В доказательство приводят даже собственноручно написанное Сергеем Юльевичем письмо (в характерном для него стиле) «милой и любимой Матильдочке»: «…Когда я терзался, когда я плакал как ребенок через тебя и за тобою, то мне тогда было счастьем покончить с собою». Но что и как не приходилось ему писать в своей жизни! Ничему, вышедшему из-под пера Витте, просто так верить не приходится. (Недаром, заметим, человек с необычайно развитым нюхом, глава русской заграничной агентуры в Париже П.И. Рачковский, называл Витте Альфонсинкой .)

В данном случае ларчик отпирался совсем просто. Тут был расчет. И немалый… Вспоминая о той встрече в Министерстве путей сообщения, С.М. Проппер писал:»Я знал, что говорили в петербургском обществе о предполагавшейся женитьбе Витте и догадывался о его переживаниях в предвидении те испытаний, которые предстоят ему в связи с этим браком. Я невольно покачала головой, и на моем лице, должно быть, ясно отразились мои мысли. Сергей Юльевич придвинул мне кресло и, сев напротив меня, стал говорить с необычайной для него страстностью: «Прежде всего, я люблю эту женщину. Это мое личное дело, и я имею на это право. […] С моим характером и известным Вам моим отрицанием существующих в обществе условностей мне ни одна женщина из высших сфер, к которым вынужден принадлежать министр, не может предложить того, что я ищу. […] Я представляю себе трудности, с которыми столкнусь, я их преодолею»»

Вопрос с женитьбой был решен практически одновременно с назначением Витте министром путей сообщения в 1892 г. Рассказывали, что на прошении Сергея Юльевича о заключении брака с разведенной еврейкой, Император Александр III собственноручно начертал: «А хоть бы и на козе!». Обвенчались в 1892 г. в домовой церкви Института путей сообщения.Шаферов выбирали со смыслом. Со стороны жениха это был барон Павел Эдуардович фон Вольф, в то время офицер-конногвардеец, впоследствии чиновник особых поручений при министре Императорского Двора, шталмейстер. Со стороны невесты капитан И.Л. Татищев – в то время адъютант Вел. Кн. Владимира Александровича, а впоследствии генерал-адъютант, добровольно отправившийся в Царственными Мучениками в Тобольск и Екатеринбург и там убитый.

15 февраля 1892 г. Витте был назначен управляющим Министерством путей сообщения. Вскоре последовал брак министра на М.И. Лисаневич, после заключения которого 30 августа того же 1892 г. Сергей Юльевич был назначен управляющим Министерством финансов. В самом начале следующего года (1 января) Витте именным Высочайшим указом Правительствующему Сенату был назначен министром финансов с производством в тайные советники, т.е. по Петровской Табели о рангах в чин III класса, соответствующий генерал-лейтенанту. На этом посту он бессменно пробыл вплоть до августа 1903 г. в течение одиннадцати лет.

Вторая супруга Витте была «решительной и твердой женщиной», однако здоровья незавидного. Для лечения и операций Сергею Юльевичу часто приходилось вывозить жену за границу. В одной из таких поездок в 1907 г. ей был поставлен диагноз эпилепсия.Со слов Новгородского губернатора, Государственный контролер Т.И. Филиппов записал в дневник новость: вскоре после свадьбы Витте перевел мужей живших там сестер Матильды, инженера Быховца и врача Леви, «на новые места с огромными окладами и подъемными на удивление всему Новгороду». Была у Матильды еще одна сестра, мужем которой был сын богатого еврейского золотопромышленника Хотимского. «…Со второй сестрой, госпожой Хотимской и ее мужем, которые не желали отречься от веры отцов и остались верными еврейству, госпожа Витте прервала все сношения». В это свидетельство С.М. Проппера верится с трудом. Можно согласиться, видимо, лишь с тем, что таковые отношения просто не афишировались.

Всякого рода денежные аферы были, похоже, характерны для ближайших родственников Сергея Юльевича. А.С. Суворин 26 января 1893 г. занес в свой дневник: «На счастье Витте умер Хотимский, жид, золотопромышленник, брат жены Витте. […] Бонвиан, купивший имения И.А. Виельгорского, которого содержал несколько лет, платя ему по 12000 в год. Через Хотимского все можно было сделать у Всеволожского. Он был посредником…». Пример, можно сказать классический, впрочем как и внутрисемейные отношения. В том же суворинском дневнике читаем: «Приехала сестра жены Витте, вдова известного мошенника и пройдохи. Скальковский и Плетнев были у нее. Ехали и думали – вот слезы будут и проч. Приезжают: выходит жовиальная дама, хохочет, смеется и т.д.»

Сомнительными финансовыми спекуляциями занималась и падчерица Сергея Юльевича от первого его брака Софья и ее муж М.Ф. Меринг, подвизавшийся при тесте сначала в Министерстве путей сообщения, а потом в Министерстве финансов.Однако дело тут было, возможно, и не в конкретном положении родственников Матильды в зазеркальном еврейском мире, а просто в самом факте принадлежности к нему жены министра Империи. Начинание Витте оказалось прямо-таки пророческим для ХХ века. Известный современный юдофил проф. П.А. Николаев совершенно откровенно пишет: «Известно, что в 1920-30-е годы люди, желавшие идти во власть, стремились жениться на еврейках и даже пытались изменить имена своих жен с русских на еврейские. С такой женщиной (женой министра путей сообщения Ковалёва) мне пришлось однажды откровенно разговаривать о том, почему она своё девичье имя Дарья сменила на Дору. Муж сказал, что он не сделает карьеру, если она оставит своё русское имя».

Женитьба Витте, похоже, стала еще одним трамплином на его пути к вожделенной власти.

Наблюдавший государственную карьеру Витте с самых ее истоков князь В.П. Мещерский отмечал ту «характерную метаморфозу, которая в нем произошла по переезде из дворца министра путей сообщения в дом министра финансов на Мойке»: «С назначением министром финансов [и с женитьбой, прибавим мы. – С.Ф.] для Витте сразу открылся громадный новый мир людских личных интересов, личных вожделений и самых разнообразных поводов обращаться к нему; а рядом с этим в мире государственных людей ему пришлось сразу познакомиться со всеми теми элементами, отношения к которым должны были устанавливаться в зависимости от его умения приобретать союзников и помощников и парализовать противодействие ему противников. Словом, создалась целая огромная новая школа для человека, вступившего в нее без всяких о ней понятий.

И вот началась двойная жизнь в судьбе Витте как министра финансов. Одна жизнь была жизнь напряженного крупного ума в области творчества и труда по министерству финансов, а другую жизнь составляли всевозможные новые отношения к людям всяких положений, и в особенности к так называемому большому свету, где охотников до казны всегда было больше, чем в других сферах. И вот эта вторая жизнь постепенно изменяла духовную личность человека в Витте, по мере того как для него выяснилось, какой политики он должен держаться и какими услугами должен покупать себе связи в большом свете и друзей в государственном мире. Школа эта дала ему то и другое – связи в большом свете и друзей в государственном мире, но в то же время то и другое, как я сказал, сделало его другим человеком. Как министр финансов, он оставался в своем кабинете тем же даровитым тружеником и творцом идей, но как собеседник, как человек, он утратил свою прелесть девственной, так сказать, простоты и естественной самостоятельности мысли; в нем стал слишком часто слышаться вопрос: а что скажет «княгиня Марья Алексеевна»?..»

Вот, между прочим, образчик откровений Витте, когда он был сам собой. Получив пост министра финансов, Сергей Юльевич сказал пришедшему к нему журналисту И.И. Колышко: «В России тот пан, у которого в руках финансы. Этого до сих пор не понимали. Даже Вышнеградский. Но я их научу. Пути сообщения? И они будут в моей власти… Как и все. Кроме министра финансов, в России есть еще только власть министра внутренних дел. Я бы не отказался. Но это еще рано. Надо дать в руки власти аппарат денег… С деньгами я прекращу любое революционное движение. Этого тоже не понимают. Тюрьмы, виселицы – ерунда. Тех, кто делает революцию в России, нашего разночинца, – надо купить. И я куплю его. У меня целый план. И я его проведу, хотя бы все лопнуло кругом».

На первый взгляд, всё так и происходило. «Главною задачею каждого ведомства, – отмечал современник, – было ладить с министром финансов, чтоб получить желательные для ведомства кредиты по государственному бюджету. Витте прекрасно учел это положение и из министра финансов легко создал положение хозяина всей экономической жизни России или вернее безответственного экономического диктатора». Крайнее властолюбие еще со времен Царствования Императора Александра III ни для кого не было секретом.

«Как только граф Витте сделался министром финансов [в 1892 г.], – писал А.П. Извольский, – он сейчас же обнаружил явную склонность доминировать над другими членами кабинета и стал de facto, если не de jure, действительным главой русского правительства. […]…Будучи министром финансов, он поставил все министерства в зависимости от себя, так как Александр III совершенно доверял ему, отказывая в санкции кредита без согласия графа Витте».

«К 1900 г., – пишут историки исследовавшие деятельность Витте, – влияние Министерства финансов простиралось далеко за пределы отведенной ему сферы деятельности, а Витте уверенно выдвигался на первое место в российском бюрократическом аппарате, и от него во многом зависело определение направления не только внутренней, но и внешней политики. О том, что это был действительно ключевой пост в России, ярко, со знанием дела писал в свое время (еще не только до того, как его занял Витте, но и до его предместника И.А. Вышнеградского) кн. В.П. Мещерский: «Что такое финансы России?

С одной стороны, это экономические и денежные средства России, с другой стороны, это главный ключ к политическому состоянию России. Финансовое управление в одних руках может повести к упрочению в России порядка, Власти и Самодержавия; в других руках те же финансы могут повести к разрушению политического строя России. К великому, но, увы, несомненно, действительному горю России, теперь финансы ее в руках опасных людей, и опасных именно для Государя и Государства людей. […] В Министерстве финансов свили себе гнездо все ультрарадикалы, и люди, как те, которые орудуют в Министерстве финансов, прикрытые разными минами, положительно опасные люди. […] Всё это вместе, если соединить со страшною подпольною силою берлинских [вскоре появятся французские, английские, американские. – С.Ф.] и петербургских евреев в Министерстве финансов, не только далекое, но близкое будущее рисует в ужасных красках. Тут, кроме экономического разорения России, угроза постоянная, что революционная и анархистская партия разрушения будет иметь в финансовом мире почву для своих действий на народ и для разрушительных своих замыслов. Вот почему так важен вопрос […], кто будет во главе финансового ведомства?»

В конце концов, привыкнув к линзам ростовщиков, торговцев и менял, Витте утратил первоначальную остроту зрения, что замечали и его сторонники: «Граф Витте как финансист склонялся к мысли, что только материальная обстановка является доминирующей в политике. В результате граф Витте часто совершал тяжелые ошибки в своей оценке международного положения».

Одновременно он сильно прикипел к министерскому креслу, чувствуя, какую силу оно сообщает своему хозяину. О том, какое значение Витте придавал своему положению, видно из ответа его в августе 1903 г. Государю, предложившему ему принять пост председателя Комитета министров. Сергей Юльевич заявил, что в этом случае он бы «просил совсем уволить» его «от всех должностей». Узнав о предложении, Матильда впала в истерику…Было от чего потерять голову: идя на «повышение» Витте фактически терял надежные рычаги управления финансовыми потоками. Петербургские остряки шутили: Витте упал кверху.

Министр-маклер

Как совершенно определенно утверждал М.Н. Покровский, Сергей Юльевич «представлял крупнейшую, главным образом банковую, лишь во второй линии промышленную, буржуазию. Я говорю о 1905-м годе, – подчеркивал он, – в 1890-х годах Витте представлял именно промышленную буржуазию». При этом Сергей Юльевич подмял под себя все крупные банки. «Ни один из министров финансов пореформенной поры не пользовался так широко средствами государственного воздействия на экономику, как Витте». «Русские банки времен Витте, – утверждал близкий его знакомый И.И. Колышко, – из объектов истории стали субъектами ее. Они оперировали почти целиком на средства Государственного банка. Администрация этих банков, при фикции выборности, состояла по существу из чиновников Министерства финансов. А так как биржу составляли именно они, то ясно, что биржа, с ее взмахами вверх и вниз, с ее аппаратом обогащения и разорения, была филиалом Министерства финансов».

Специально для экономического проникновения на рынки Дальнего и Среднего Востока служили учрежденные Витте в 1894-1897 гг. банки: Русско-Китайский, Русско-Корейский и Учетно-ссудный банк Персии. По словам гофмейстера Императорского Двора В.М. Вонлярлярского, Русско-Китайский банк находился «в руках французских евреев». В его докладе, переданном Царю в 1898 г. через Вел. Кн. Александра Михайловича, утверждал, что министр финансов оперирует иностранными и еврейскими капиталами, что не только никак не совместимо с «реальными русскими интересами» на Дальнем Востоке, но и угрожает «исконному государственному строю и порядкам» в Российской Империи. Этому способствовала и вся в целом экономическая деятельность Витте на посту министра финансов, о чем вполне определенно писал в своих воспоминаниях известный общественный деятель, масон и кадет профессор А.А. Кизеветтер: «…Экономическая политика и Вышнеградского и Витте, совершенно независимо от их личного политического profession de foi, внушаемого либо традицией, либо карьерными соображениями, – лила воду на мельницу конституционного движения…»

Тем временем «приток в Россию иностранных капиталов, вызванный виттевскими экономическими реформами и хозяйственным подъемом второй половины 1890-х гг., – считают исследователи, – столкнулся с неизменным, как и десятилетия назад, негативным отношением русского правительства к учреждению в стране филиалов иностранных банков […] Западноевропейские банкиры были вынуждены учреждать отделения своих банков под видом русских кредитных учреждений. Так в 1901 г. в Петербурге появился Северный банк, фактически являвшийся филиалом парижского банка «Сосьете Женераль». В 1910 г. Северный банк объединился с Русско-Китайским, в результате чего возник крупнейший в России Русско-Азиатский банк».

Это была особая среда. То, по словам служившего в Русско-Азиатском банке кн. В.А. Оболенского, «были преимущественно люди, большая часть интересов которых была направлена на стяжание и обогащение. Они следили за биржевым курсом бумаг, играли на бирже и делали банковскую карьеру. Услужливые по отношению к начальству, они подсиживали своих конкурентов, не брезгуя никакими интригами, и были грубы с подчиненными».

Как одну из важнейших до сих пор нерешенных проблем, исследователи отмечают неизученность персонального состава банковской элиты, на протяжении почти что полувека определявшей финансовую политику России. При этом, как правило, речь идет о трех поколениях банкиров. Первое поколение основателей (грюндеров) к началу 1890-х сошло со сцены. Его сменило второе, виттевского призыва. «Придя в 1892 г. к управлению Министерством финансов, С.Ю. Витте выступил с широкой программой реформ хозяйственного механизма страны при содействии иностранного капитала. Петербургские банкиры второго поколения – главные помощники министра в привлечении этого капитала в страну как в виде государственных и гарантированных правительством займов, так и в виде прямых промышленных инвестиций. Среди этих банкиров особо выделялся А.Ю. Ротштейн, сменивший В.А. Ляского на посту главы Международного банка, ставший доверенным лицом министра финансов в заключении внешних займов и в проведении виттевской дальневосточной политики». «Уродливой внешности, нагло-грубый в обращении, он был гением банковского дела», – писал о А.Ю. Ротштейне (1858-1904) близкий Витте журналист И.И. Колышко. Об Адольфе Юльевиче достоверно известно, что он состоял в одной из лож «Великого Востока», как и тот факт, что против него был сильно предубежден Император Николай II.

По свидетельству исследовавшего вопрос современного петербургского историка С.Г. Беляева, «поверенный в делах США в Петербурге Г.Д. Пирс писал в это время главе банкирского дома Морганов, что Ротштейн играет в финансовой жизни России ту же «контролирующую» роль, которую сам Морган играет в Америке. В 1895 г. Ротштейн стал одним из организаторов Русско-Китайского банка, на деле являвшегося филиалом Государственного банка на Дальнем Востоке и основным инструментом виттевского «мирного» проникновения в Маньчжурию. Впрочем, благодаря Ротштейну, не только Русско-Китайский, но до некоторой степени и Петербургский Международный банк в это время играл роль банка русского правительства. […] Смерть Ротштейна в 1904 г., вслед за отставкой с министерского поста его покровителя Витте, в определенной мере стала тем рубежом, за которым руководство столичными банками стала переходить в руки следующего поколения банкиров.

К управлению Петербургским Международным банком приходит А.И. Вышнеградский, сын [покровителя С.Ю. Витте] министра финансов и бывший вице-директор Кредитной канцелярии. […] В руководстве Сибирского банка все большее значение приобретает М.А. Соловейчик, первоначально деливший власть в правлении с мужем своей сестры В.Л. Лунцем, дядей последнего Э.С. Манделем и братом жены А.И. Вышнеградского Я.И. Савичем».

Таким образом, управление банками приобретало резко выраженный еврейский семейный характер.Даже последующий (в 1906 г.) уход Витте с правительственных постов вовсе не означал отказ его от дальнейшего влияния на финансовую политику России. Следы таких попыток видны на примере его взаимоотношений с одним из своих сотрудников, к которому он даже в своих известных нелицеприятными характеристиками мемуарах проявлял редкостное благоволение («выдающийся финансист»). Речь идет о А.И. Путилове (1866-после 1937), главе Общества Путиловских заводов. С 1890 г. Алексей Иванович служил помощником юрисконсульта в Министерстве финансов, с 1900 г. исполнял обязанности заместителя директора канцелярии и секретаря Витте, с 1902 г. был директором Общей канцелярии министра. Характерно, что даже после того как Сергей Юльевич ушел с поста министра, Путилов продолжал его информировать о всех новостях в финансовом ведомстве и даже участвовал в борьбе в интересах своего бывшего шефа. Сразу же после объявления Манифеста 17 октября 1905 г. в кабинете Витте он занял пост товарища министра финансов. Это была высшая точка в официальной государственной карьере Алексея Ивановича, закончившейся вместе с отставкой в апреле 1906 г. кабинета его патрона. С тех пор Путилов участвует в руководстве акционерных обществ. В 1908 г., после слияния Северного банка с Русско-Китайским (членом которого он состоял с 1905 г.), он становится директором-распорядителем (председателем правления) Русско-Азиатского банка. В отличие от министра финансов В.Н. Коковцова, Путилов был прекрасно осведомлен о попытке в конце 1911 г. поставить во главе этого крупнейшего русского коммерческого банка Витте. По мнению французских банкиров, «никогда русское правительство не оставит банк, во главе которого будет Витте». Были, разумеется, и другие резоны. Но, как бы то ни было, инициатива закончилась ничем… Весьма характерны политические взгляды этого сохранявшего верность Витте человека в годы Великой войны [xcv], активное участие его в масонских ложах, а также близкие его отношения с Л.Б. Красиным и некоторыми другими большевиками, принесшие ему, уже в эмиграции, некоторые неприятности.

Другим крупным деятелем Русско-Азиатского банка, проводившим экспортно-импортные операциями, был А.Л. Животовский, один из четырех братьев-дельцов, выходцев из черты оседлости из-под Киева. В течение 15 лет этот помощник провизора стал миллионером, войдя в состав предпринимательской элиты России. Представителем Животовского в Японии был знаменитый впоследствии английский шпион Сидней Рейли, по происхождению одесский еврей. В агентурных документах Департамента полиции он проходил под именем «патриарх».

Интересно, что Абрам Животовский вместе с братом Давидом открывали собою список из 385 человек, причастных к делу известного масона кн. Д.И. Бебутова, подозревавшегося Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства в связях с немцами. В списке значились Александр и Альфред Горациевичи Гинцбурги, Н.Н. Кутлер, Э.Л. и Г.Л. Нобели, А.И. Гучков, В.А. Маклаков, М.М. Ковалевский, С.Ю. Витте и др. Тесные деловые отношения у Животовского установились с банкирами Морганом и Паулем Варбургом. Именно к Животовскому, возвращаясь в 1917 г. в Россию из эмиграции, дал телеграмму Л.Д. Троцкий. Дело в том, что Абрам Львович приходился «творцу русской революции» дядей. Эмигрировав после октябрьского переворота 1917 г. за границу, Животовский сохранял (и в немалой степени благодаря своему родственнику) экономические связи с советской Россией. В эмигрантской печати упоминается его попытка вместе со своими братьями и другими еврейскими дельцами (Высоцким, Златопольским, Добрым, Цейтлиным, Лесиным и другими) создать в Париже замаскированный советский банк. (Историю эту «раскопал» современный петербургский историк А.В. Островский).

Что касается Витте, то список, как говорится, можно продолжить и еще. В свое время Сергей Юльевич писал о своих «личных хороших отношениях с главою дома Ротшильдов, который всегда являлся главою синдиката по совершению русских займов, когда в них принимали участие еврейские фирмы». (В конце в 1850-х гг. в Петербурге зафиксировано первое, по крайней мере легальное, появление поверенного Ротшильда, претендовавшего на положение придворного банкира.) По свидетельству статс-секретаря А.А. Половцова, «на первых же днях нового Царствования [Императора Николая II] Витте заключает заем со всеми домами Ротшильдов».

Связи с Альфонсом Ротшильдом Витте получил, с одной стороны, по наследству от своего предшественника министра финансов Вышнеградского, с другой, – помогли родственные связи со стороны жены. И еще вопрос, что фактически имело больший вес. Прибавьте к этому тесные отношения, и даже дружбу, Витте с владельцами берлинского банка Мендельсонами, и вряд ли кому-либо покажется таким уж невероятным утверждение о том, что «министр-маклер» (такое было у Витте прозвище) постепенно, но вполне последовательно передавал экономическую власть в стране финансовому интернационалу.(С. Фомин).

Sergius_Witte_Portrait_by_Ilya_Repin

С.Ю. Витте. Худ. И.Е. Репин. Этюд к картине Торжественное заседание Государственного Совета

Лит.: Я.В.Глинка, Одиннадцать лет в Государственной Думе. 1906-1917. Дневник и воспоминания. М., 2001.
С.Ю. Витте на страницах дневника И.И. Толстого (1906-1915 гг.). Составители Л. И. Толстая, Б. В. Ананьич (Санкт-Петербург) Отечественная история / РАН. Ин-т рос. истории. — М.: Наука, 1992. — N 3. — 224 с.
Витте, Сергей Юльевич // Материал из Википедии — свободной энциклопедии
М.В. Мельников. СУДЬБА ЗОЛОТОГО РУБЛЯ: СПОРЫ МЕЖДУ СТОРОННИКАМИ И ПРОТИВНИКАМИ ДЕНЕЖНОЙ РЕФОРМЫ С.Ю. ВИТТЕ (1895–1897 гг.)
С. Фомин. Карьера Витте. Журнал «Золотой Лев» № 138-139 — издание русской консервативной мысли // На сайте http://www.zlev.ru/138/138_10.htm.

  • Сергей Ткачев «Как я провел лето»
    Posted by Ирина Дедюхова on 09.11.2017 at 12:57 дп

    от автора: Сразу предупреждаю, что воспоминания мои касаются прошедших летних сезонов, начиная с лета 2014 года. И хорошо, что записочки такие оставлял, потому что уже ни черта не помню из лета 2015 года, склероз сделал свое печальное дело. А как раз с лета 2016 года приспособился подъедаться у дам из «Литературного обозрения» на постоянной основе. […]

  • Вебинары ноября
    Posted by Ирина Дедюхова on 25.10.2017 at 5:17 дп

    Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко блистало, Короче становился день, Лесов таинственная сень С печальным шумом обнажалась. Ложился на поля туман, Гусей крикливых караван Тянулся к югу: приближалась Довольно скучная пора; Стоял ноябрь уж у двора. А.С. Пушкин «Евгений Онегин», отрывок Программа вебинаров 1 ноября  Астрологический прогноз ноября 2 ноября Елизаветинская эпоха в Англии 3 ноября Гаэтано Доницетти […]

  • Ирина Дедюхова «Безбрежные воды Стикса». Часть II
    Posted by Ирина Дедюхова on 23.10.2017 at 8:18 пп

    Книга II Упованья входящих — Кого я вижу! – радостно пропел Ферапонтов, чечеткой двигаясь навстречу к Леночке, влетевшей вслед за дежурным. – А вот раз, а вот два, отвалилась голова! — Прекрати ломать комедию, Ферапонтов! – прошипела Леночка, косясь на дежурного, хлопками подбадривавшего пьяный танец капитана. – А ты свали в дежурную часть! Не на […]

  • Активный шмон
    Posted by Валерий Ким on 23.11.2017 at 1:04 дп

    …А вы о чем подумали? Активный шмон — это шмон по госактивам. И подобный шмон рассмотрим на примере кампании Алроса. Ну, наверно, все в курсе, что внезапно (как всегда) у нашего расчудесного правительства возник план (трехлетний, дабы успеть до президентских выборов 2018 г.) Большого хапка… то бишь приватизации крупнейших госактивов. Планы эти возникают, как только […]

  • Бесовщина
    Posted by Evdokiya on 22.11.2017 at 1:00 дп

    На Успенье Пресвятой Богородицы, в нашем соборе был престольный праздник. Вот и я в храм сходила, не как "православная активистка", а потому что с юности воспринимала этот день как Праздник, невозможный без нашего храма, собора Успения Пресвятой Богородицы… И впечатления мои были настолько ужасные, что в который раз подумалась, что в нынешнеих наших храмах с […]

  • Черные дыры финансового рынка. Часть ХVII
    Posted by Diana on 21.11.2017 at 1:01 дп

    …А поскольку пока из них никого не посадили (поскольку все повязаны), то и им, в принципе, можно находить всему происходящему объяснение… да какое вообще в голову взбредет! Например, выходит неумная и совершенно аморальная особа и поясняет: "Ну и чо? Чо вы мне сделаете? Ни чо? Тогда зарубите себе на носу, что все эти проблемы не […]