Видео дня:
Календарь вебинаров
Ближайшие вебинары
Посещаемость блога
Flag Counter
Архивы
Принимаем статьи

Принимаем статьи по ак­ту­аль­ным макро­эконо­ми­чес­ким про­бле­мам, воп­ро­сам налого­об­ло­же­ния, дру­гим ак­ту­аль­ным те­мам со­вре­мен­ности.

После рассмотрения и одо­бре­ния ре­дак­цией при­слан­ных ма­те­ри­алов ваша статья бу­дет опу­бли­ко­ва­на на на­шем пор­тале. Ру­копи­си от­кло­няются без по­яс­не­ний, не ре­цен­зи­руют­ся и не воз­вра­щаются.

Статьи при­сы­лай­те в элек­трон­ном фор­ма­те в ви­де вло­же­ния по ад­ре­су

tehnar.blog@yandex.ru

Поддержать проект!
Поддержать материально Поддержать морально Поддержать духовно

Главная кавказская новость ноября

232f5453ae425fee292f74723d18c852В продолжение новостей с Кавказа надо отметить, что в начале ноября произошло одно событие, о котором «Новая газета» писала с 2012 года. Так же там писали какие-то ресурсы про «действия оппозиции». В сущности, это было хорошо знакомое нам по публикациям середины нулевых «дело военных», поскольку рассматривался инцидент с капитаном полиции Русланом Рахаевым.

Приведу сейчас несколько публикаций на эту тему, которые дополнительными штрихами оттеняют то, что мы неоднократно писали про «борьбу с терроризмом энд экстремизмом» нашей славной аббревиатуры на три буквы.

Случай этот интересен тем, что адвокаты и защитники Руслана Рахаева полностью воспользовались выстроенной именно на нашем ресурсе оборонительной линией:

— терроризмом и экстремизмом нельзя заниматься без поддержки государственных силовых структур и ведомств;

— все террористы, убитые при задержании, — случайные люди, как и взрываемые при террористических актах, в особенности, женщины, ни одна из которых не хотела бы погибнуть именно таким образом, чтобы всякая лживая мразь потом таскалась с ее оторванной головой по Домодедово или метро;

— ФСБ у нас, крышуя уголовное малограмотное быдло на всех «денежных должностях», намеренно проводит заказные акции, изображая защитников населения, по сути, занимаясь политическими репрессиями со шкурным интересом и по заказу.

И вот возникает такое первое дело, где единственное спасение долго скрывавшегося, пойманного, неоднократно битого капитана полиции — в доказательстве, чем, собственно занимается ФСБ под видом «борьбы с терроризмом и экстремизмом».

Ему это удается лишь потому, что общественное мнение давно уже сложилось не в пользу клейменых лгунов и предателей из ФСБ… даже не из-за наших публикаций! А просто слишком хорошо всем заметно и без наглых выходок молодежи, проехавшейся на катафалках, чем же выходят там заниматься выпускники Академии ФСБ…

Мы понимаем, что выехали на большую дорогу на всех плевать, врать про «террористов» и заниматься настоящим, неприкрытым террором со своими уголовными шавками.

Но… здесь интересно то, что если бы молодые подонки, решившие попирать закон и общественные устои от организации, уже разрушавшей страну и поголовно изменившей присяге, — не сделали своих наглых выходок, то у капитана Рахаева вряд ли возник шанс отбиться от их наглых наездов.

Так и получается, что только рассказав всю правду — в ряде случаев можно спасти свою жизнь. Просто… отдавая отчет, с кем имеешь дело.

Все взаимосвязано! Итак, предлагаем вашему вниманию несколько материалов по теме с полностью раскрытым изнутри механизмом «конрттеррористических операций».

Враг за заваренными дверями

Спецоперация — модный способ сведения счетов на Кавказе. Мы выяснили, как обеспечить выезд спецназа ФСБ на ликвидацию личного недруга — с полной гарантией анонимности «заказчика»

Практика заваривать металлические двери квартир, где скрываются предполагаемые боевики, — «фирменный знак» силовиков, работающих в Кабардино-Балкарии. Делается это для того, чтобы лишить «осажденных» возможности сдаться. «Фирменный знак» имеет многолетнюю историю, хотя его наличие категорически отрицается силовиками.

Враг за заваренными дверями.

Капитан полиции МВД РФ Руслан Рахаев

Первый известный случай подобного рода произошел в КБР еще в феврале 2005 года, когда в Нальчике ликвидировали членов «джамаата Ярмук». Помимо троих мужчин были убиты четыре женщины, в том числе и беременная 19-летняя Олеся Трунова. Аркадий Еделев, на тот момент возглавлявший оперативный штаб по проведению контртеррористической операции на Северном Кавказе, заявил: «Долгое время велись переговоры, но они отказались сдаваться». Скандал списали на «истеричных правозащитников», а практику «варки» успешно продолжили…

Зимним вечером 29 февраля 2012 года из Ставропольского края в Нальчик, столицу Кабардино-Балкарии, въехала колонна бэтээров со спецназом. Они двинулись в один из центральных районов города, прямо к аккуратненькому 9-этажному жилому дому на улице Головко. Жители дома уже ложились спать, когда в их квартиры стала вламываться полиция и выталкивать на улицу. Оказалось, что в районе введен локальный режим контртеррористической операции, отряды полиции уже оцепили прилегающие дворы, оставляя внутри кольца место для «работы» спецназу. Бэтээры окружили дом, по периметру расставили мощные прожекторы, снайперы заняли позиции.

Нальчик, улица Головко, дом 3.

Нальчик, улица Головко, д. 3. Здесь Руслан Рахаев «родился» во второй раз.

Капитан полиции Руслан Рахаев, ради которого собралось такое множество достойных людей в бронежилетах, в это время мирно лежал на диване и смотрел телевизор в квартире на 6-м этаже. Он услышал глухие звуки, в комнату стал просачиваться едкий запах металла. Рахаев вскочил с дивана, кинулся в коридор, но глазок входной двери уже был заклеен, только зловещее шипение говорило о чьем-то присутствии по ту сторону.

Он схватился за ручку и тут заметил, что верхний левый край двери плавится красным, он понял: его «варят».

Справка «Новой»

Практика заваривать металлические двери квартир, где скрываются предполагаемые боевики, — «фирменный знак» силовиков, работающих в Кабардино-Балкарии (в отличие, например, от Дагестана, где двери закладывают мешками с песком). Делается это для того, чтобы лишить «осажденных» возможности сдаться. «Фирменный знак» имеет многолетнюю историю, хотя его наличие категорически отрицается силовиками. Первый известный случай подобного рода произошел в КБР еще в феврале 2005 года, когда в Нальчике ликвидировали членов «джамаата Ярмук». Помимо троих мужчин были убиты четыре женщины, в том числе и беременная 19-летняя Олеся Трунова. Аркадий Еделев, на тот момент возглавлявший оперативный штаб по проведению контртеррористической операции на Северном Кавказе, заявил: «Долгое время велись переговоры, но они отказались сдаваться». Скандал списали на «истеричных правозащитников», а практику «варки» успешно продолжили.

Квартира, где скрывался «боевик» Рахаев. Родственникам за свой счет пришлось поменять двери.

Жизнь по ту сторону двери обозначилась более отчетливо: стал слышен топот борцов по ступеням подъезда.

— Отойди от двери и успокойся, — донесся до Рахаева незнакомый голос.

— Я не первый год в органах, — объяснял мне позже Рахаев, — знаю: если «варят» — дело труба… Так уничтожают «террористов».

Он кричал, чтобы перестали заваривать дверь, что он не боевик и никакого отношения к ним не имеет: «Это ошибка, поговорите со мной, дайте выйти!»

— Нормально всё. Отойди, а то взорвем, — механически повторял голос. — Отойди от двери, отойди, отойди.

…Тридцатичетырехлетний капитан полиции МВД РФ Руслан Рахаев ушел с должности начальника угро города Черкесска в октябре прошлого года. Ушел в бега. В служебном кабинете Руслана 7 октября умер от побоев задержанный по фамилии Джанкезов. Покойный при жизни был мелким жуликом и асоциальной личностью, оперативники привезли его в кабинет Рахаева уже сильно избитого, за час до смерти, предварительно «поработав» с ним ночью.

Рахаев, как полноценный мент, поначалу бросился прикрывать своих подчиненных. Давал свидетельские показания, что Джанкезов был нетрезв, падал с высоты собственного роста, и нес подобную белиберду, помогающую списать смерть задержанного на стечение обстоятельств.

Прошел день, затем другой, его подчиненные не появлялись на работе, не отвечали на телефонные звонки. И Рахаев почувствовал: его сдают свои. Через три дня опера объявились у следователя и дали показания на Рахаева, который, по их словам, «затоптал бомжа насмерть» прямо в кабинете. Но Рахаев все еще не мог поверить в такое предательство и все ждал, что следствие разберется. А когда 15 октября в вечерних новостях Первого канала он увидел свою фотографию с комментариями: «Забил задержанного до смерти» —  последние иллюзии исчезли.

Нальчик, улица Головко, дом 3. Рахаев выглянул в окно. Дом был окружен плотным кольцом: военная техника, маски, камуфляж… В то время, как он метался в заваренной квартире, информагентства сообщили: «В Нальчике на улице Головко проходит спецоперация по ликвидации членов НВФ». Такие сообщения десятками приходят с Кавказа каждую неделю и в 99% заканчиваются одинаково: «от переговоров отказался», «ответным огнем уничтожен», «ликвидирован» — меняются только фамилии и даты рождения убитых. Сухие и однотипные, эти сообщения призваны свидетельствовать о борьбе государства с террором.

Рахаев знал: после того, как дверь заварили, руководитель спецоперации будет выбирать один из вариантов штурма: расстреливать его вместе с квартирой из гранатомета, «снимать» снайперами или же долбить пол соседей сверху, чтобы забросать гранатами. Подобных многоквартирных домов с выжженными окнами, а иногда и целыми пролетами по всему Северному Кавказу — сотни. Сейчас в боевом арсенале правоохранителей появились специальные блокираторы для дверей, они закупаются официально, из бюджета выделяются на это деньги, но спецназ предпочитает действовать «по старинке».

Боевой путь Рахаева

wr-720-sh-18После сюжета по Первому каналу Рахаев понял, что его сдали «свои». Причем не только опера, Первый канал наполняется из более важных источников. Да и главное: он просчитался, думая, что в Черкесске он — свой. Оказалось: самый настоящий чужой — на его должность уже были претенденты.

Сам Руслан — балкарец, но работать в родной республике он уже не мог. В Кабардино-Балкарии любому взрослому мужчине рано или поздно зададут вопрос: «Что ты делал 13 октября 2005 года?» Это день нападения боевиков на силовые структуры КБР в Нальчике. День гражданской войны: широкие улицы курортного города были усеяны трупами тех, кто еще вчера был родственником, другом, одноклассником, соседом. Жизнь разделилась на «до» и «после», а люди — на жертв и палачей.

В 2005 году Руслан Рахаев служил опером в одном из городских отделений внутренних дел. В «событиях» участвовал, убил четверых нападавших, получил от Путина медаль «За отличие в охране общественного порядка», о чем рассказал в Верховном суде Кабардино-Балкарии на процессе по «13 октября» (который до сих пор продолжается). В отличие от подавляющего большинства сотрудников МВД, которые на суде даже в темных комнатах с измененным голосами предпочитают отвечать односложно: «Не видел, не стрелял, не помню», —  Рахаев отказался от госзащиты, вышел в суд открыто и рассказал всё как было. Объясняет, что сделал это не по храбрости, а потому, что не чувствовал за собой привычного для местных силовиков шлейфа: он не пытал задержанных.

Но в Кабардино-Балкарии не спасает и подобное обстоятельство. Многие из тех, кто был рядом с Рахаевым на одних позициях 13 октября в Нальчике, уже погибли, их отстреливает «мирное население».

Рахаев перевелся в Карачаево-Черкесию опером, а спустя несколько лет — в Пятигорск, в управление собственной безопасности МВД по СКФО. И то и другое решения оказались плохими.

Уйдя в УСБ, он выпал из знакомой действительности и для бывших своих стал «стукачом». И назад в Черкесск приехал совсем уж чужаком. 8 сентября 2011 года Рахаев приступил к обязанностям начальника уголовного розыска Черкесска, а днем 7 октября в его служебном кабинете умер человек. Прошел ровно месяц.

0c71cc6bНальчик, улица Головко, дом 3. Рахаев выглянул в окно, ему показалось, что он заметил силуэт своей тетки.

— Я бегала вокруг оцепления, — вспоминает тетя Рахаева Лидия, и глаза ее наполняются слезами. — Пыталась их остановить, кричала: «Пропустите меня, там мой племянник, он не вооружен, он просто попал в трудную ситуацию». Просила, рыдала, но люди в масках стеклянными глазами смотрели сквозь меня, грубо хватали за локти и отпихивали прочь, я падала на землю, снова вставала, плакала, опять падала, снова вставала и умоляла, умоляла, умоляла…

В это время Рахаев метался по квартире, мозг сверлила одна мысль: «Только бы не сгореть заживо. Только бы не сгореть». Подошел к окну, раздвинул занавески.

— Остановите штурм. Иначе я выпрыгну из окна, — крикнул он в трубку телефона.

— Отойди от окна и выключи свет, — приказали в ответ.

Лейкоцитарный вал

782История, которую я вам рассказываю, — не о том, виновен или нет капитан полиции Руслан Рахаев в смерти задержанного Джанкезова. Я давно слежу за спецоперациями на Северном Кавказе, и именно они, как устоявшееся явление в жизни региона, меня интересуют. Что скрывается за этим размытым определением? Какова их эффективность в борьбе с терроризмом?

Чтобы получить ответы на эти вопросы, мне пришлось заняться и делом Рахаева.

Из материалов дела следует, что ночью с 6 на 7 октября 2011 года в 00.31 в центре Черкесска был задержан «неоднократно судимый, подозреваемый в совершении серии квартирных краж» 47-летний Дахир Джанкезов. Однако вместо горотдела, где есть камеры видеонаблюдения, оперативники отвезли Джанкезова в опорный пункт полиции, расположенный в школе на окраине Черкесска, где «работали» с ним до самого утра. Оттуда его доставили в суд для оформления ареста, а затем в горотдел — в 12.15. Согласно протоколу о доставлении в ГОВД, Джанкезов уже был избит: «Лицо красное, на губах засохшая кровь, под глазом гематома»… В 13.12 в кабинете Рахаева мужчина умер.

В судебно-медицинской экспертизе трупа значится: «Множественные переломы ребер слева и справа. Ушибы сердца и легких. Полный перелом грудины, осложнившийся травматическим шоком. Множественные кровоподтеки ушных раковин, туловища, верхних и нижних конечностей. Ссадины лобной области». У забитого Дахира Джанкезова было 18 переломов 10 ребер и отбитые внутренние органы. Но тогда этого еще никто не знал.

Через три для после смерти Джанкезова подчиненные пришли к следователю, и из свидетеля начальник Рахаев стал обвиняемым. Участковые Капушев и Тазартуков, оперативники Байкулов, Тамов, Биджиев и Братов, которые всю ночь «работали» с задержанным, все как один утверждали: караулили Джанкезова, пока не протрезвеет, «смотрели, как он спал на стуле», а наутро «начальник набросился на него и затоптал бомжа в кабинете».

«Никто из нас и подумать такого не мог», — качал головой Артур Байкулов на допросе.

43tu2-677x316_cПонимая, что дело приняло уж очень скверный оборот, Рахаев решил скрыться на родине в квартире знакомых. Все это время держал связь с теми сослуживцами, которым доверял, собирал через доверенных лиц документы для защиты от обвинений. Один из адвокатов Рахаева утверждает, что на его след черкесские полицейские вышли, поставив на прослушку телефоны родственников.

Несмотря на сотни страниц уголовного дела, сейчас судьба Рахаева полностью зависит от одного физиологического процесса, который в медицине называют «лейкоцитарный вал».

Немного теории. В человеческом организме лейкоциты, белые кровяные клетки, выполняют роль «врачей». После получения любой травмы лейкоциты окружают пораженный участок и «лечат» его. Этот процесс занимает определенное время. Лейкоциты начинают появляться минимум через 30 минут после травмы, затем их количество повышается, и через некоторое время формируется так называемый лейкоцитарный вал. Формируется он не менее чем через 4—6 часов, а по другим данным, и позже, через 6—8 часов после получения травмы.

Самое важное доказательство в уголовном деле против Рахаева: данные судебно-медицинской экспертизы о вскрытии трупа. Сейчас их в уголовном деле три. Материал для первой был взят экспертом Рашидом Чочаевым примерно через 2 часа после смерти Джанкезова. Результаты свидетельствуют: в организме убитого к моменту смерти уже образовался лейкоцитарный вал, а значит, все смертельные травмы Джанкезов получил в то время, когда оперативники «охраняли его сон». Но проблема в том, что результаты этой экспертизы были готовы только 25 ноября, спустя почти два месяца после смерти Джанкезова. К этому времени уголовное дело против Рахаева уже было «готово»: опера давали показания, нашлись и другие свидетели. Но когда пришли результаты судмедэкспертизы, стало очевидно: дело разваливается. Поэтому следователь заказал вторую экспертизу в Краснодарском бюро.  Судмедэксперты Шилоносов, Лымарь, Ланина и Лиясов эксгумировали труп Джанкезова, исписали 24 страницы, но наличие лейкоцитарного вала не заметили. «Давность образования повреждений, полученных Джанкезовым, — от 1 до 3 часов к моменту наступления смерти», — утверждали они.

4522-gnti-fwshy_rwwckЗащита Рахаева стала обжаловать экспертизу, указывая на ее очевидную фальсификацию. Следователь заказал еще одну, в «дружественной» Краснодарскому бюро организации — Судебно-медицинском бюро экспертизы Ростовской области. Там эксперты  Погосян, Усачев и Ковалев исписали уже 48 страниц и даже заметили «начало образования лейкоцитарного вала», но в заключении по-прежнему утверждают: «давность образования повреждений около до 4 часов. Не исключена давность причинения повреждений в пределах до 1 часа».

Я обратилась к руководителю филиала независимой лаборатории судмедэкспертизы в Пятигорске Евгению Николаеву, одному из самых опытных и непримиримых борцов с фальсификацией судебно-медицинских документов. Вот что он сказал мне, изучив экспертизы: «Давность причиненной травмы Джанкезову не менее 4—6 часов — и не могла быть причинена Русланом Рахаевым. Похоже, что другие экспертизы были назначены только для дискредитации первой, с чем краснодарские и ростовские коллеги блестяще справились».

Нальчик, улица Головко, дом 3. Руслан Рахаев заставил себя успокоиться. Все надежды его были теперь связаны с телефоном. Школа милиции, полтора десятка лет в органах, сотни сослуживцев, награды — всё это хоть что-нибудь да значит в такой момент?

«С земли» убийство пытались предотвратить родственники.

— На все наши требования остановить спецоперацию  министры и полковники бросали трубки, — говорит сестра Рахаева Амина: «Ничего не знаю. Там ваххабитов уничтожают».

Руслан услышал, как начали долбить потолок.

— Перед прыжком из окна позвонил матери — попрощаться. Меня уничтожат как боевика… Ощущение, что я уже в гробу, накрыло с головой…

Технология «заказа»

djankezov_ovd_cherkasska_600Теперь о главном.

Служба в полиции на Кавказе — чрезвычайно привлекательна с разных точек зрения. Здесь тебе и деньги, и власть, и фактический мандат на насилие. Служба в полиции на Кавказе сопряжена с постоянным участием в интригах.

У Рахаева, понятно, тоже были и враги, и завистники.

Слухи о том, что человека можно «заказать» как боевика, гуляют по Кавказу уже давно. Но только на местном уровне: не нравится партнер по бизнесу? достала соседка? — позвони в полицию и скажи, что знаешь, где скрываются участники НВФ. «Врагу» будут обеспечены пара неприятных часов и получена солидная взятка — чтобы отстали, и это в лучшем случае. Оказалось, что таким же образом можно с успехом использовать и федералов: капитана полиции МВД России Руслана Рахаева «заказали» как боевика.

Непосредственно спецоперациями по «уничтожению членов НВФ» занимаются две структуры: МВД и ФСБ. Сегодня всю «грязную работу» делает спецназ, полиция только стоит в оцеплении. В КБР этим занимается СОБР-1, который подчиняется напрямую начальнику МВД по СКФО, но это «так, пехота, — сказал мне один сотрудник спецназа, — мальчики по вызову». По Рахаеву же работали «тяжелые» — спецназ ФСБ России, базирующийся в Ессентуках. «Товар» этот штучный и высококвалифицированный. Каждый выезд «элиты» оформляется заявкой, под которой стоит чья-то фамилия, она согласуется с республиканским оперативным штабом и начальниками ФСБ. Спецназ выезжает «в адрес», уже в дороге узнавая, куда и «на кого». Переговоры и разбирательства не входят в их обязанности: пришел, увидел, уничтожил.

«Заявка» формируется на основе оперативных данных, собираемых либо в Центре по противодействию экстремизму МВД (ЦПЭ) — именно эта контора в каждой республике вербует агентуру и работает по «лесным», — либо из параллельных оперативных источников ФСБ. По моим сведениям, «заявка» на улицу Головко, дом 3, пришла из ЦПЭ Карачаево-Черкесии.

Я разговаривала со многими действующими сотрудниками и ФСБ, и МВД, пытаясь узнать, каким образом перепроверяется достоверность информации при проведении спецопераций, ведь оперативные данные (проще говоря, информация от стукачей) всегда засекречены. Из многочасовых бесед сделала вывод: достоверность информации никто не проверяет.

— Формально ответственность за ошибку несет тот, кто подал «заявку», — объяснил мне один из сотрудников. — Но после окончания «работы» проводить внутреннюю проверку будут лишь в том случае, если в ходе спецоперации погиб кто-то из сотрудников, во всех иных случаях даже разбираться не будут. Борьба с терроризмом оправдывает всё.

0Нальчик, улица Головко, дом 3. Долбежка сверху прекратилась. Стало тихо.

Руслан позвонил одному из родственников внизу. Тот сказал: «С тобой хотят говорить». Трубку взял руководитель спецоперации.

Руслану показалось, что штурм длился часа два-три, хотя, наверное, значительно меньше. Я только догадываюсь о том, кто из высокопоставленных знакомых Руслана сумел остановить убийство. Ни родственники, ни сам Руслан имя это не назовут никому, по крайней мере в ближайшее время.

…Из квартиры Рахаева доставали пожарные: подняли ему лестницу на 6-й этаж — вскрыть заваренную дверь было невозможно. Спустившегося с небес на землю капитана окружили силовики. Потом уже, затащив в подъезд, его отлупили берцами по голове — «для острастки». «Радуйся, сегодня второй день твоего рождения. Первый раз без трупа уезжаем», — поздравили спецназовцы.

P.S. На следующий день после неожиданно завершившейся спецоперации на официальном сайте следственного комитета Карачаево-Черкесской Республики появилось новое сообщение: «В Нальчике задержан начальник оперативно-разыскной части ОВД Черкесска Руслан Рахаев, полгода разыскиваемый за убийство. 34-летний убийца скрывался в доме на улице Головко. Оперативники, выйдя на след Рахаева, заблокировали его в доме, в ходе переговоров преступника убедили сдаться». Однако вскоре исчезло и это сообщение, а следователь утверждает: «Обстоятельства задержания следствием не установлены». И каждый раз на суде о продлении ареста Рахаеву судьи заявляют: «Рахаев был задержан 29 февраля в 21 час 00 минут в городе Черкесске Карачаево-Черкесской республики».

P.P.S. Ныне Рахаев сидит в СИЗО Черкесска. Его адвокаты неоднократно подавали ходатайства о передаче уголовного дела из Карачаево-Черкесии в Северо-Кавказский федеральный округ. Однако им отвечают отказом. Ведь если дело уйдет из республики в округ, отвечать придется многим высокопоставленным правоохранителям. По совокупности обвинений Руслану Рахаеву грозит более 30 лет колонии строгого режима.

 * * *

04 марта, 2013 г. Не за должность, а за жизнь

Операцию, проводимую спецназом ФСБ, невозможно отменить: если есть задание, оно будет выполнено в любом случае

Операцию, проводимую спецназом ФСБ, невозможно отменить: если есть задание, оно будет выполнено в любом случае

В Карачаево-Черкесии идет процесс над капитаном полиции Русланом Рахаевым, обвиняемым в избиении до смерти подозреваемого в совершении кражи. Это дело, получившее громкий общественный резонанс, теперь разваливается в суде.

Капитан полиции Руслан Рахаев из Кабардино-Балкарии воевал с подпольем. Осенью 2011 года по программе защиты свидетелей тридцатидвухлетнего полицейского перевели начальником уголовного розыска в столицу соседней Карачаево-Черкесии – город Черкесск. На новом месте он проработал около месяца. Успешная карьера закончилась в тот день, когда подчиненные оперативники привезли в отдел подозреваемого в краже Дахира Джанкезова – уже немолодого безобидного местного выпивоху, а он возьми да умри через час после приезда. Позже судмедэкспертиза обнаружила, что несчастный умер от травматического шока, после того как ему переломали ребра в двадцати местах, проломили грудину, причинили ушибы легких и сердца.

Пятеро оперативников, доставивших Дахира Джанкезова в отдел, показали на нового шефа, мол, пока они ходили пообедать, бывший спецназовец в считанные минуты забил подозреваемого до состояния, приведшего несчастного к смерти. Недолго думая, начальник УГРО ушел в бега, как говорят родные Рахаева, чтобы провести собственное расследование и доказать свою невиновность.

Этот сюжет, достойный российского сериала про честного «мента», должен был закончиться, толком не начавшись, когда появились данные судмедэкспертизы, из которых следовало, что Джанкезову ломали кости как минимум за шесть часов до того, когда его впервые увидел Рахаев.

«Рахаев не мог убить этого человека, потому что давность повреждений, которая обнаружена при проведении экспертизы, т.е. от момента их причинения к моменту наступления смерти, превышает как минимум 6-8 часов. Наличие ответной клеточной реакции, а конкретно формирование лейкоцитарного вала, является однозначным критерием того, что эти повреждения имели именно такой временной промежуток развития и ни при каких обстоятельствах не могли возникнуть в срок до одного часа», – говорит независимый эксперт Евгений Николаев.

На этом можно было бы поставить точку. Рахаев уже готовился сдаться, но случилось немыслимое: бывший борец с подольем сам оказался в роли боевика.

Тетя Рахаева – Лидия Жабелова вспоминает, как вечером 29 февраля 2012 года племянник позвонил и сказал, что железную дверь квартиры в городе Нальчике по ул. Головко, где он скрывался, заваривает спецназ и, скорее всего, его сейчас убьют:

«Когда к дверям уже подошли, и он услышал звук берцев, Руслан обратился к бойцам через дверь: «Ребята, пожалуйста, если вы пришли сюда из-за меня, дайте мне возможность выйти, я такой же сотрудник, как и вы, я не вооружен. Дайте возможность встретиться с кем-то и переговорить». В ответ ему посоветовали отойти в сторону, чтобы не пострадать, а потом предложили включить свет и подойти к окну. Оказывается, это для того, чтобы снайпер мог выстрелить. Руслан был уверен, если бы трюк со снайпером не сработал, его бы забросали гранатами, потому что в квартире наверху уже вскрыли дверь (хозяйки не было дома) и собирались пробить дыру в потолке».

По Рахаеву работал спецназ ФСБ России, базирующийся в Ессентуках. Операцию, проводимую спецназом ФСБ, невозможно отменить: если есть задание, оно будет выполнено в любом случае, без оглядки на мнение местных властей. Но случилось чудо. Во внешнем периметре оцепления оказались сослуживцы Рахаева, их усилиями спецоперация была отменена.

Командировка элитного подразделения согласуется с республиканским оперативным штабом и местным руководством ФСБ, т.е. остается только гадать об уровне чина, который мог себе позволить дать команду или поспособствовать визиту спецназа явно в личных целях, не опасаясь за возможные последствия. Непонятно и другое: как, в общем-то, конфликт на низовом уровне МВД мог затронуть интересы столь важной персоны?

«Адвокаты отказывались от нас, нам говорили, что все наши усилия спасти Руслана закончатся тем, что нас «потеряют» между двумя республиками (КБР и КЧР), а его убьют», – говорит Лидия Жабелова.

Суд идет, Руслану Рахаеву, судя по всему, свою карьеру уже не спасти, остается только бороться за жизнь. Борются за свое будущее и бывшие подчиненные: в деле появились повторные экспертизы из Ростова-на-Дону и Краснодара, по выводам которых оказывается, что в некоторых случаях, наперекор всем биологическим законам, лейкоцитарный вал может развиться за один час. Так, суд над полицейским превратился в некий спор то ли о вновь открывшихся способностях человеческого организма, то ли о возможностях заинтересованных сторон.

 * *  *

i06 октября 2015 г.  Дело Руслана Рахаева

Дело находится на стадии судебного рассмотрения

В октябре 2012 года в «Общественный вердикт» обратились родственники экс-начальника уголовного розыска г. Черкесска, капитана полиции Руслана Рахаева (1978 г.р.). Граждане просили оказать им содействие в восстановлении законных прав, которые были нарушены сотрудниками следственного комитета и экспертных бюро СМЭ Краснодарского Края и Ростовской области.

Как следует из обращения родных Рахаева, 7 октября 2011 года в районе 12 часов 15 минут, когда Рахаев находился в своем кабинете, четверо его подчиненных оперативных сотрудников, а также двое участковых уполномоченных полиции привели ранее задержанного ими Дахира Джанкезова, 1964 г.р.

Джанкезов был задержан вечером 6 октября. В 23:50 он был доставлен для медосвидетельствования в ПНД. Врачи видимых повреждений не зафиксировали. До утра Джанкезова незаконно держали в опорном пункте полиции на окраине города. По версии полицейских, Джанкезов находился в состоянии наркотического одурманивания и они не повезли его в ОВД, т.к. хотели, чтобы он сначала пришел в себя.

view_newУтром Джанкезова привезли в УВД по г. Черкесску. Согласно записи видеокамер Джанкезов передвигался с трудом, постоянно искал опору, держался руками за грудь. На его лице была видна кровь и большая гематома у левого глаза. Согласно записи оперативного дежурного у Джанкезова обнаружена «запекшаяся кровь на губах, лицо красное, левое ухо в засохшей крови, под левым глазом гематома». Джанкезова умыли и отвели в мировой суд для привлечения его к административной ответственности.

После суда, примерно в 12:15, Джанкезова привели в кабинет к Рахаеву для проведения оперативной беседы. Там Рахаев стал выяснять у Джанкезова обстоятельства и причины его задержания. Видя, что у задержанного опухшее красное лицо, заторможенная речь и постоянная жажда, Рахаев решил, что у того похмелье и дал ему попить. Разговор продолжался не более 30 минут в присутствии других сотрудников полиции. После чего Джанкезову стало плохо и он потерял сознание. Приехавшие спустя 10-15 минут врачи попытались оказать ему помощь, однако гражданин скончался.

new_viewВ тот же день по факту смерти Джанкезова было возбуждено уголовное дело. Полицейские, которые задерживали Джанкезова, а после держали его в опорном пункте около 10 часов, создали себе круговое алиби и заявили, что все повреждения нанес задержанному их начальник — Рахаев.

При проведении расследования следствие проигнорировало записи видеокамер и протоколов, а также результаты первой экспертизы трупа, согласно которой у Джанкезова в тканях обнаружено начало так называемого «лейкоцитарного вала», что свидетельствует о том, что причинившие смерть повреждения были получены Джанкезовым в срок свыше 4-6 часов, но менее 20 часов. Таким образом, версия следствия о том, что все имеющиеся повреждения были нанесены гражданину капитаном Рахаевым за полчаса до смерти, была опровергнута.

* * *

В городском суде столицы Карачаево‑Черкесии продолжается судебный процесс по делу экс-начальника уголовного розыска Черкесска Руслана Рахаева, обвиняемого в превышении должностных полномочий и причинении смерти по неосторожности.

В пятницу судебное заседание в очередной раз было сорвано, что происходит с завидным постоянством после вступления в дело нового адвоката Руслана Рахаева Петра Заикина.

Напомню, о капитане полиции Руслане Рахаеве «Новая» писала еще в 2012 году. Капитана заподозрили в убийстве: в здании ОВД, где Рахаев служил начальником угро, от побоев умер задержанный Дахир Джанкезов. А подчиненные Рахаева, задерживавшие его накануне ночью и  доставившие Джанкезова в кабинет к начальнику только утром, все как один заявили, что Рахаев лично забил человека у них на глазах.

Рахаев был новичком в республике, его перевели на должность начальника угро из соседнего региона ровно за месяц до произошедшего. Он знал, что в республиканском МВД чужаков не любят, и на его место давно метил кто-то из местных. И когда подчиненные выступили против него единым фронтом, просто подался в бега, надеясь самостоятельно собрать доказательства собственной невиновности. (Подробности — в «Новой»,№ 99 от 03.09.2012. — Ред.).

Однако долго скрываться у Рахаева не получилось. Его задержали. Это задержание было обставлено как типичная на Кавказе спецоперация в отношении боевиков: двери домов, за которыми скрываются предполагаемые боевики, блокируют сваркой, затем им предлагают сдаться. У людей, запертых в доме, шансов выйти живыми нет: после предложения сдаться начинается штурм. Так должно было быть и с Рахаевым.

Как удалось выяснить «Новой», подобные спецоперации на Кавказе проводят бойцы ЦСН ФСБ, а заявку с адресом, по которому якобы скрываются боевики, оформляет республиканское МВД. Технология до страшного проста: любого человека можно «заказать» таким образом — заявку никто не проверяет. Спецоперации против «боевиков» стали распространенным способом сведения счетов.

Руслану Рахаеву крупно повезло. В последний момент он смог остановить спецоперацию, дозвонившись знакомому из ФСБ. Он до сих пор не знает, кто из начальников местного МВД заказал спецоперацию против него. Запросы «Новой» в ФСБ с просьбой прояснить, чья подпись стояла в заявке на адрес, где скрывался Рахаев, так и остались без ответа.

Рахаева арестовали и судили. Суд первой инстанции, как и следовало ожидать, вынес обвинительный приговор, однако Верховный суд республики этот приговор отменил. Сейчас идет второй процесс, в ходе которого выясняется масса любопытных деталей, а судья Рустам Атаев делает все, чтобы вывести из процесса нового адвоката Рахаева. Практически с самого начала еще первого суда адвокатов Рахаеву предоставляет правозащитный фонд «Общественный вердикт».

«Мы допрашивали свидетеля обвинения, бывшего участкового Тазартукова, — рассказал «Новой» адвокат Петр Заикин. — Пытаясь восстановить точную картину произошедшего, я просил свидетеля более детально описывать события. Однако свидетель вилял и уходил от точных формулировок. Я заметил, что мой сын-семиклассник может более детально описывать события, свидетелем которых он был. Тазартуков ответил резко».

Судья Атаев сделал замечание адвокату Заикину за некорректное поведение. Когда тот попытался возразить, судья не захотел его слушать, обвинив в пререканиях с судом и оскорблении свидетеля. «Судебное заседание прервано», — констатировал судья. Предыдущее заседание окончилось схожим образом: судья Атаев обвинил адвоката Заикина в неуважении к суду — якобы тот «ухмыльнулся» в ходе выступления представителя потерпевшего.

Поведение судьи напоминает классическую схему по выдавливанию «неудобного» адвоката из процесса. Во‑первых, всегда есть вероятность, что у обвиняемого закончатся средства на оплату иногороднего адвоката (Заикин представляет адвокатскую палату Нижнего Новгорода, заседания проходят раз в неделю, каждая проволочка финансово значима). А во‑вторых, после неоднократных жалоб на защитника судья может потребовать замены адвоката.

Кратко напомню, за что судят Рахаева. 7 октября 2011 года в одном из кабинетов городского ОВД скончался подозреваемый Дахир Джанкезов. Накануне вечером Джанкезова задержали сотрудники полиции и, по их словам, отвезли в опорный пункт полиции на окраине города. Согласно материалам дела, задержанный был «в состоянии алкогольного опьянения», однако опера утверждали, что Джанкезов был в не вменяемом состоянии. Именно по этой причине они не смогли его доставить в ОВД и всю ночь просто «охраняли сон» Джанкезова.

Утром его доставили в городское отделение к Руслану Рахаеву, где начальник, по свидетельствам полицейских, вдруг «набросился на задержанного». Оперативники Братов, Байкулов, Тамов, Биджиев, а также участковый, Тазартуков, утверждали, что доставили задержанного целым и невредимым, а начальник вдруг «повалил его на пол, начал скакать обеими ногами на груди и затоптал насмерть», а потом «выволок его из своего кабинета» и приказал унести умирающего в  кабинет к операм в котором Джанкезов и скончался еще до приезда бригады скорой помощи.

Капитана Рахаева сразу же уволили и возбудили против него уголовное дело. Однако когда пришли результаты судебно-медицинской экспертизы тела Джанкезова, стало очевидно, что слова полицейских сомнительны. Из экспертизы следовало: смертельные травмы тот получил «не менее чем за 4—6 часов до наступления смерти», то есть ночью, в то время, когда полицейские «охраняли его сон».

Следователя это не смутило: и через пол года он заказал еще две судебных экспертизы в Ростовском и в Краснодарском бюро судебной экспертизы. Результаты этих экспертиз соответствовали версии  следствия — они допускали отрезок времени от трех часов до сорока минут с момента получения травм до наступления смерти.

Тогда родственники Рахаева обратились в независимую судебно-медицинскую лабораторию Владимира Щербакова и Евгения Николаева, авторитетных экспертов и последовательных борцов с фальсификациями судебно-медицинских экспертиз. Подробно изучив все документы, Щербаков и Николаев полностью подтвердили выводы первой экспертизы, а две последующие признали «недостоверными».

Однако суд отказался принять во внимание выводы Щербакова и Николаева и вынес обвинительный приговор. Защита приговор обжаловала, и осенью  2015 года Верховный суд КЧР его отменил, отдельно отметив: «Не дана надлежащая оценка заключению судебно-медицинских специалистов № 75 и пояснениям специалиста Щербакова В.В». Рахаев был освобожден под подписку о невыезде. (До этого он почти два года находился в СИЗО.) Дело вернулось на доследование.

«Доследование» вылилось в  две новые судебно-медицинские экспертизы, заказанные следователем,  в российском центре судебно-медицинской экспертизы и в одном из учреждений московской области.

В июне 2015 года в городском суде Черкесска под председательством судьи Рустама Атаева начался второй процесс по делу капитана Рахаева.

Надо сказать, что в суете вокруг экспертиз, мало кто обращал внимание на нестыковки и «белые пятна» в показаниях ключевых свидетелей обвинения — шестерых полицейских, задержавших Джанкезова. Именно этим в первую очередь и занялся новый адвокат Руслана Рахаева Петр Заикин, вступивший в дело в феврале этого года. Если в ходе первого процесса на допрос главных свидетелей уходило около 15 минут, то у Заикина допрос каждого из них занимает по три заседания. Свидетели «плывут», обнаруживая в своих показаниях не только нестыковки, но и составы уголовных преступлений.

Так случилось с оперативником Братовым, который утверждал, что всю ночь провел рядом с Джанкезовым в опорном пункте полиции, поэтому может достоверно свидетельствовать, что «задержанного никто не бил». В ходе последнего допроса выяснилось, что, согласно распечаткам биллинга мобильного телефона Братова, оперативник два раза за ночь покидал опорный пункт. «Я вспомнил, я отдавал машину отцу», — мялся он на допросе.

В ходе допроса участкового Тазартукова выяснилось, что информация о его местонахождении в ту ночь также неверна. В деле присутствует протокол о доставлении Джанкезова в отделение полиции, том 1 л.д. 201 подписанный самим Тазартуковым согласно которому Джанкезов доставлен в ОВД в 0 часов 45 минут 07.10.2011года а фактически Джанкеозов доставлен в 10 часов 45 минут 07.10.2011 года. Однако на допросе в минувшую пятницу Тазартуков утверждал, что он задержанного не доставлял. Именно после таких детальных допросов, учиненных Петром Заикиным, с процессом стало происходить что-то не то.

* * *

1.11.2016 г. Приговор Руслану Рахаеву огласят в Черкесске 3 ноября

 Приговор экс-замначальника полиции Черкесска, избившему до смерти задержанного, огласят 3 ноября

Оглашение приговора суда в отношении бывшего заместителя начальника отдела полиции Черкесска Руслана Рахаева, подозреваемого в превышении должностных полномочий, перенесено с 1 на 3 ноября.

По решению судьи заседание по делу об избиении до смерти задержанного перенесено на два дня.

Оглашение приговора в городском суде Черкесска назначено на 10:00 3 ноября. Гособвинение просит для Рахаева наказания в виде лишения свободы сроком на 13 лет в колонии строгого режима с лишением звания капитана полиции и запретом занимать должности в правоохранительных органах в течение двух лет. Гособвинение просит суд удовлетворить гражданский иск на сумму 5,2 миллиона рублей в пользу родственников погибшего.

По данным следствия, Рахаев в октябре 2011 года до смерти избил подследственного, после чего скрылся и находился до февраля 2012 года в федеральном розыске.

В отношении подсудимого уже было вынесено решение о тюремном заключении судом первой инстанции, однако оно было отклонено. Повторное рассмотрение дела Рахаева ведётся с июня 2015 года.

* * *

main_image_rah05 ноября 2016 г. Суду помешали «непреодолимые противоречия»

Победой защиты закончился процесс над экс-начальником угро Черкесска, вскрывшим механизм проведения заказных зачисток на Кавказе

Именно благодаря этому уголовному делу «Новой» удалось вскрыть механизм проведения «заказных» контртеррористических операций на Кавказе — капитан Руслан Рахаев попал под один из таких заказов, спецназ ФСБ брал его как террориста, и капитан выжил только чудом. Однако судят его не по террористической статье. Рахаева обвиняют в причинении смерти по неосторожности. По версии обвинения, в 2011 году в своем кабинете он забил до смерти задержанного Тахира Джанкезова. Прокуратура требовала для Рахаева 13 лет строгого режима и около 6 миллионов рублей компенсации родственникам погибшего. Однако судья Рустам Атаев не согласился с доводами обвинения и вернул уголовное дело на доследование в прокуратуру.

4522-gnti-fwshy_rwwckВ октябре 2011 года, когда все это началось, Рахаев был начальником угро ОВД города Черкесска — его перевели служить в Карачаево-Черкесию из Ставропольского края всего месяцем ранее.

7 октября 2011 года в здании ОВД Черкесска от побоев умер задержанный Джанкезов. Накануне вечером Джанкезова задержали шестеро оперативников (Тамов, Биджиев, Капушев, Тазартуков, Братов, Байкулов), которые провели с ним всю ночь в одном из опорных пунктов милиции и только утром доставили задержанного к начальнику. Там Джанкезов и умер. Оперативники хором свидетельствовали: «Начальник набросился и забил Джанкезова до смерти». Рахаева срочно уволили из правоохранительных органов и завели на него уголовное дело.

Испугавшись тяжести обвинения, он подался в бега, чем сильно осложнил свое положение. Скрывался он в течение пяти месяцев, в основном в квартире родственников в Нальчике. Как стало ясно позднее, карачаево-черкесским оперативникам удалось узнать его местонахождение, прослушивая телефоны родных Руслана Рахаева. Как только адрес был точно установлен, капитана полиции попытались уничтожить как боевика.

Штурм квартиры, где скрывался Рахаев, был обставлен как типичная для Кавказа спецоперация, ее проводили бойцы антитеррористического подразделения ФСБ. Крайне редко в ходе таких мероприятий подозреваемых берут живыми. «От переговоров отказался. Убит в результате оказанного сопротивления» — вот универсальная формулировка в сводках спецслужб, объясняющая гибель предполагаемых боевиков. На деле у людей, заблокированных в помещениях, как правило, просто не бывает возможности сдаться.

b23b6681436ae80362bbd96

Оставить комментарий